В 1822 году Грибоедов, автор одной из величайших русских комедий "Горе от ума", описал историческую трагедию 1812 года. В том же году пушкинский школьный друг Кюхельбекер опубликовал пьесу под названием "Люди Аргоса". Катенин и Булгарин также были заинтересованы в новых разработках драматического писания, последний специально выступал за использование русских хроник в качестве источников драматических произведений.
Одной из наиболее значимых пьес на русскую историческую тему, поставленной Михаилом Погодиным (современником Пушкина), и получившей теплые похвалы, стала "Новгородская посадница". В то же время Бестужев, с нетерпением, "глотал" английскую литературу и находил в ней бесконечный источник вдохновения.
Драматические исследования Александра Сергеевича.
Свою драматическую работу Пушкин начал и над адаптацией шекспировского творчества к русской сцене, в частности, в начале 20х годов двадцатого века. Его первым критическим высказыванием стала статья, направленная против продолжающегося доминирования русской сцены над изношенными формами французского классицизма. Он объяснил состояние французской литературы ложной критикой Буале, которая, по его мнению, оказалась смертоносной. Он резко опровергал манеры, робость и бесхребетное качество существующей русской драматической литературы, плоский и бесцветный язык, на котором она была написана. Пока что Пушкин не определился с тем, какая иностранная литература заслуживает подражания, но, по крайней мере, знал, что русские должны сперва вновь познакомиться со своим языком, обычаями, историей, песнями и народными сказками.
Но к 1822 году он решил, какую литературу следует назначить на место французов в роли учителя и проводника русских писателей, и написал Гнедичу из Кишинева, где он жил в изгнании:
Английская литература начинает оказывать влияние на русский язык. Я думаю, что это будет более благотворное влияние, чем французская поэзия, робкая и неинтересная.
Год спустя он возобновил нападки на французскую драматическую литературу в письме князю Вяземскому, утверждая, что под воздействием его судорожных правил была уничтожена только русская литература, а в драматическом плане русские не произвели на свет ни одного достойного его имени.
В другом письме он просил Вяземского поощрять чтение английской и немецкой литературы, чтобы уничтожить влияние французов, этих "неумелых мастеров". В то же время, выражая сожаление по поводу того, что русские так привыкли учиться всему, начиная с зарубежных книг, что они выросли даже для того, чтобы мыслить на иностранном языке, он призывает писателей к тщательному изучению русского языка. При этом Пушкин сначала упомянул, что изучает Шекспира параллельно с Библией, но добавил, что хотя иногда чувствует вдохновение от последней, он все же предпочитает Шекспира и Гете.
Но именно в письме Раевскому, написанном в июле 1825 года в его загородном имении Михайловское, Пушкин наиболее полно изложил свои драматические принципы и четко указал путь, по которому он шел в своем произведении "Борис Годунов". После некоторых общих наблюдений о природе трагедии, Пушкин сказал, что считает нелепым искать какую-либо перспективу путем внедрения Союза Времени и Места, когда само драматическое искусство переосмыслило невероятную ситуацию двух тысяч зрителей в одной половине зала, наблюдающих за происходящим на трехстенной сцене в другой половине.
Пушкин продолжал противопоставлять незначительность Байрона как драматурга с величием Шекспира:
Я не читал ни Кальдерона, ни Вега, но что за человек этот Шекспир? Не могу даже представить. Трагедия Байрона, абсолютно, уступает ему.
(Тут стоит отметить, что его упоминание Кальдерона и Вега в связи с Шекспиром интересна, так как это относится к его увлечению творчеством Шлегеля, который специально сравнивает их работы с работами Шекспира.)
Его критика Байрона как драматурга показывает, как сильно он проникся желанием сохранить в своем творчестве более широкие возможности, открывающиеся благодаря изучению Шекспира, в отличии от своего бывшего учителя.
Байрон, по словам Пушкина, создал только одного персонажа - самого себя, и в своих трагедиях он передал различные собственные черты и особенности своим драматическим персонажам, отдавая одному свою гордость, другому ненависть, третьему меланхолию и так далее. Таким образом, из одной сильной и энергичной личности Байрон создал несколько незначительных. Метод был неправильным, так как драматург всегда должен помнить, что каждый человек любит, ненавидит, печалится и радуется по своему и может испытывать многие из этих эмоций одновременно. Подобным же образом было неправильно заставлять различных персонажей постоянно действовать в одной манере, например, когда преступник просит выпить все время в заговорщицкой манере.
Шекспир никогда не создавал характеры таким образом. Его персонажи всегда говорят в совершенно естественной манере, и в то же время постоянно раскрывают свои личности при помощи своих уникальных мыслей.