Свирепый хищник
«Храм народов» разрастался, Джонс параллельно занимался расовой интеграцией в штате, за что его активно критиковали. Постепенно в своих проповедях он стал все меньше и меньше говорить о боге, уделяя все больше внимания трансформации социума. Он заводил речи о переезде, если вдруг к власти придет диктатор, а также утверждал, что прихожан готовы арестовывать за их прогрессивные взгляды. «Никто из моих детей не окончит дни в концентрационных лагерях. Им придется сначала убить всех нас», — заявлял Джонс.
В начале 1960-х в его речах появились и апокалиптические нотки: он призывал последователей быть готовыми к Армагеддону, ядерной войне. Сильно повлияла на его мысли статья в журнале Esquire, в которой описывались девять самых безопасных мест на случай ядерной войны. Среди них была Бразилия, куда Джонс задумал перебраться с «Храмом» и даже отправился с семьей «на разведку». В итоге он провел за границей больше полутора лет, заглянул даже в соседнюю Гайану, но был вынужден вернуться.
В 1965-м Джонс убедил полторы сотни самых верных последователей переехать с ним из Индианы в Калифорнию ради безопасности — север штата был под номером один в той самой статье Esquire. Новый социалистический рай на Земле решили строить в долине Редвуд. Работа на сельхозугодьях, общее хозяйство, равное распределение благ привлекали людей, а социальная повестка и харизма Джонса, к тому времени начавшего проводить лекции в больших городах, многим пришлись по вкусу. В начале 70-х, когда он перенес основную деятельность в Сан-Франциско, его последователями считались около 5 тысяч человек.
Примерно в то же время Джонс начал практиковать «исцеление верой». Это были чистого рода постановки: он уговаривал людей притворяться больными, а затем «исцелял» их одними словами. Это был хороший способ укрепить свой статус духовного лидера, а заодно привлечь еще больше людей и денег. Последователи и впрямь считали, что проповедник наделен божественной силой и может чуть ли не по воде ходить. «Я думала, что он может исцелять, потому что я видела исцеления. И я считала их реальными», — рассказывала одна из них.
В то время члены «Храма народов» называли Джонса добрым и щедрым, а также прозвали Отцом. «Некоторые видят во мне бога. Они видят во мне Христа», — отмечал сам священник.
В Сан-Франциско Джонс начал все больше увлекаться политикой, с ним встречались как представители местных элит, так и люди из Вашингтона. Постепенно последователи «Храма народов» стали для него политическим инструментом: он мог, к примеру, легко созвать нужное количество людей на выборы или какие-либо массовые акции. «У меня больше власти, чем у кого-либо, но моя сила зависит от вашей веры и вашей готовности служить», — говорил он.
Большая власть очень скоро привела к тотальному контролю за паствой. Дома последователей незаконно обыскивали, изучались их банковские счета. Людей заставляли подписывать совершенно пустые бланки, на которых могли затем печатать признания в самых разных преступлениях: якобы они и воры, и педофилы, и издеваются над своими детьми. Все это было необходимо для манипулирования и шантажа на случай, если кто-нибудь решится уйти из церкви.
Постепенно Джонс прямо во время проповедей начал говорить о сексе, а также своих «похождениях». Он заявлял, что является единственным бисексуальным человеком на всей Земле, и утверждал, что ему приходится спать как с мужчинами, так и с женщинами «ради социализма». Постепенно под его контролем оказались не только умы последователей, но и их тела: люди просто не могли отклонить знаки внимания со стороны «самого Отца Джонса». Он же этим с удовольствием пользовался.
Глава «Храма народов» также ввел систему наказаний. Они эволюционировали от написания десятков страниц извинений до телесных: людей вызывали из числа собравшихся на проповедь и на глазах у всех показательно били. На оставшихся с того времени аудиозаписях отчетливо слышно, как Джонс во время подобных избиений хихикает и даже откровенно смеется.
Естественно, полностью заморочить голову всем прихожанам у Джонса не получилось. Несколько человек обратили внимание на то, что его слова о равенстве рас расходятся с делом: весь ближайший круг священника состоял сплошь из белых людей. А когда они собрали и другие нестыковки, а затем прилюдно озвучили их, проповедник был в ярости. В то же время из церкви начали уходить люди, недовольные порядками. Они рассказывали внешнему миру о нелицеприятном происходящем в застенках «Храма», их же клеймили предателями. Все это способствовало развитию паранойи Джонса. Он нагнетал страх, рассказывал, что за церковью следят Федеральное бюро расследований и Центральное разведывательное управление, что против нее строят козни и ведут агрессивную кампанию.
В 1973 году мужчина впервые заговорил о суициде как средстве привлечения внимания: «ради социализма, ради коммунизма, ради освобождения чернокожих, ради освобождения угнетенных» и протеста против капитализма. Прихожане от подобной темы сначала были в шоке, а потом попривыкли и приняли подобные ремарки за отстраненные рассуждения. Со своими помощниками же Джонс устраивал странный ритуал: угощал всех напитками, а затем объявлял, что жидкость отравлена, и у них есть час жизни. После же он объявлял, что все это шутка, они прошли тест и готовы умереть за идею церкви. Никто и не мог подумать, что Отец на самом деле готов сделать что-то плохое.
«Его поведение было совершенно иррациональным, а вы просто начинали плыть по течению от страха. Страха того, что может случиться, если вы уйдете из церкви, какая опасность там поджидает, — рассказывала одна из прихожан. — Он смог стать хищником, но в то же время предоставлял вам все, что только нужно было для жизни».
И пока последователи пытались понять, что им нужно делать в своей жизни лучше, проповедник упивался своей безграничной властью над «Храмом», натравливал людей друг на друга, разрушал семьи. К тому моменту Джонс уже давно и прочно зависел от наркотиков.