Иронический детектив
Для собрания выделили зал Никольского. В центре рядами стояли стулья, и почти все места были заняты. Я с трудом нашла место, села и огляделась. Да неужели?! Позади, через 2 ряда от меня, сидел следователь Горбенко.
Люди выходили на импровизированную сцену и говорили о «такой горькой и несправедливой утрате, о талантливом художнике и добром человеке, так рано покинувшем нас, Станиславе Никольском».
У сцены на подставке стоял портрет самого художника. Именно портрет, а не фотография, как это обычно принято. Я всмотрелась в его лицо. Мне ведь так и не удалось познакомиться с ним лично. С портрета на меня смотрел приятный мужчина с аккуратной бородкой, открытый добрый взгляд, прямой нос и еле заметная улыбка. Он нисколько не был похож на Виолетту.
Виолетта тоже была здесь, сидела слева от сцены. Она была в черном платье, но печали на ее лице я не заметила. Она тоже выступила, но отделалась общими фразами, почти слово в слово, что говорили другие.
Пока она выступала, я несколько раз оглядывалась на Сергея Ивановича, кивала и многозначительно показывала глазами на Виолетту. Но он смотрел прямо перед собой и делал вид, что вообще меня не знает.
После поминальных речей всех пригласили в соседний зал, где были накрыты столики с различными закусками и напитками.
Первым делом я подошла к следователю:
- Сергей Иванович, добрый вечер! Виолетта Никольская – это сестра убитого художника, я узнала ее, - без предисловий начала я. - Это именно она выходила из подъезда. Понимаете? Её надо немедленно арестовать.
- Уважаемая Юлия…ммм…
- Вадимовна, - подсказала я.
- Да. Юлия Вадимовна, спасибо, конечно, что Вы проявляете гражданскую ответственность и помогаете следствию. Но, я думаю, что мы обойдемся без Вас.
- Но, Сергей Иванович, я готова выступить свидетелем, - гнула я свое. – Необходимо ее допросить, она имела мотивы…
- Юлия Вадимовна, - прервал меня следователь, - Виолетта Теодоровна Никольская уже дала показания. И на момент убийства у нее есть алиби.
- Подождите, как Теодоровна? Разве она не Фабиановна?
- Она двоюродная сестра Никольского.
- Понятно… Но у нее не может быть алиби! Не может! Я своими глазами видела ее! Вы проверили это самое алиби?
Сергей Иванович закатил глаза, как тогда на допросе:
- Мы все проверили. Пожалуйста, оставьте это дело. Вас никто больше не подозревает, поэтому успокойтесь и живите себе дальше, занимайтесь своими делами, - после чего он повернулся и направился к выходу из галереи.
Ну уж, нет! То, что подозрения с меня сняты, чудесно. Но пока я не разберусь в этом деле, не узнаю, кто убийца, и за что он убил Никольского, я не успокоюсь.
Заметив знакомого администратора, стоявшего в кругу своих коллег, я подошла к нему. Он представил меня остальным, как «редактора известного издания, ммм…»
- Юлия Марбик, журнал «Искусство», - подсказала я первое, что пришло в голову (надеюсь, такой журнал существует!). – Мы давно планировали написать статью о Станиславе Фабиановиче. Когда я пришла сюда впервые, хотела пообщаться с ним лично, чтобы узнать все, так сказать, из первых уст. Но вот как получилось, - я печально вздохнула, - придется написать статью после столь печальных событий по отзывам его близких и друзей. Поэтому я здесь и прошу рассказать мне о том, как он жил, что любил, чем занимался в свободное от творчества время.
Все охотно и много говорили о нем и только хорошее. А вот о сестрице отзывались, мягко говоря, не очень. Все до одного знали о частых ссорах между ними и отмечали склочный и злобный характер Виолетты.
Я попросила Валерия (так звали администратора) познакомить меня еще и с директором галереи, который стоял поодаль. Валерий охотно согласился, и мы перешли в другой конец зала к группе людей, среди которых была и Виолетта.
Виолетта смотрела на меня, будто впервые видела, впрочем, как и тогда у подъезда - как на пустое место. Если она и узнала меня, то виду не подала.
Пообщавшись с директором и другими коллегами художника, я узнала много нового. Больше делать здесь было нечего, можно отправляться домой, переваривать полученную информацию.
***
Ожидая такси, я позвонила Марку:
- Марк, ты знал, что Виолетта невиновна?
- Кто тебе сказал? Ты уже освободилась? Собрание закончилось?
- Да.
- Можешь приехать? Нет, давай лучше я подъеду. Чего молчишь?
- Марк, Горбенко Сергей Иванович сказал, что Виолетта невиновна! Оказывается, у нее есть алиби.
- А-а, ты об этом?
- Да, об этом.
- Ты уже дома?
- Нет, вот только выхожу из галереи. Так ты ответишь мне? Ты знал или нет?
– Давай, дуй домой, сейчас подъеду и все обсудим. Только в магазин заскочу, куплю чего-нибудь вкусненького. Ты же угостишь меня кофе? – заискивающе произнес он.
Подъезжая к своему дому, я увидела машину Марка. Он примчался раньше меня.
- Да, сегодня утром я заезжал в 76 отделение, Виолетта была вызвана на допрос, я хотел тебе позвонить, но заработался, - сразу начал каяться он, пока мы поднимались по лестнице.
Было очень обидно! Я все время отставала от полиции на шаг. Марк не делился со мной информацией, тогда, как я рассказывала ему все. Я поджала губы и, молча, копалась в сумке в поисках ключей. Марк заметил мое настроение.
- Ну, все не обижайся, - забрав у меня ключи и открывая дверь, сказал он. - Следствие идет полным ходом, сверху торопят. Сама понимаешь, дело контролирует администрация города. Расскажи, лучше, как прошло поминальное собрание? И, да, спасибо тебе огромное, что помогаешь следствию.
- Да? А вот Горбенко меня откровенно послал. Сказал, чтобы я не совала нос, куда не следует.
- Прямо так и сказал? – засмеялся Марк.
- Ну почти.
- Юляня, так ты расскажешь, что узнала нового? – примирительным тоном спросил Марк, взъерошив мне волосы.
- Ну ладно, расскажу, - смилостивилась я. - Доставай чашки и блюдца, они вон в том шкафу.
Пока я варила кофе, Марк расставил посуду и выложил из пакета продукты.
– Сразу скажу, что сходила я не зря. Пообщалась со многими, кто хорошо знал художника. Мне даже удалось познакомиться с директором галереи. И вот, что я узнала. Станислав Никольский часто изображал на своих картинах драгоценности. Причем только те, которыми владел сам. Правда, в основном, это были красивые «побрякушки от Сваровски», как назвал их директор галереи Яков Петрович Бергман. Но изобразить их у него получалось настолько искусно, что они казались настоящими драгоценностями. По словам его друзей, Станислав был помешан на украшениях Сваровски. Странно, правда? На мой взгляд, это просто искусная бижутерия. Да и работы самого художника, как мне кажется, превосходили по ценности камушки от Сваровски. Или я чего-то не понимаю… Может это зацепка? А?
- Может быть, - уплетая пирожные, промямлил Марк.
- А что за алиби у Виолетты? Ты уверен, что алиби настоящее?
- Сомнений быть не может. Виолетта была на еженедельном собрании в галерее с 18 до 21 часа. Каждую неделю по вторникам в это время собирается администрация галереи в составе 5 человек. Все они готовы подтвердить под присягой, что Виолетта была там. Вернее, трое из четверых. На собрании не было только одного сотрудника – главного администратора Натальи Бойко, она заболела. Но и этих троих для следствия вполне достаточно, чтобы снять все подозрения с Виолетты Никольской.
- А я не согласна. Я считаю, рано снимать с нее подозрения.
Поговорив еще немного, Марк заторопился домой. Время было позднее, а на завтра было много работы. Впрочем, и у меня были дела.
Дорогие друзья, спасибо за оценки, подписывайтесь на канал! Ваша поддержка помогает творчеству! 😊