Непрекращающиеся восстания и недовольство — вот что характеризовало историю испанских колоний в Южной Америке.
Причины повсеместно вспыхивавших волнений крылись в тех условиях жизни, существовавших в колониях около середины столетия, яркая картина которых была нарисована одним высшим армейским офицером — Антонио де Ульоа.
Ульоа сопровождал научную экспедицию Ла-Кондамина, отправившуюся в 1736 году в Эквадор с целью определить, где здесь проходит экватор. По окончании этой служебной поездки Ульоа исколесил все вице-королевство Перу, внимательно присматриваясь к обстановке и тайно донося об увиденном по приказу короля.
Ульоа подробно рассказывал о той бесчеловечной эксплуатации, которой подвергали индейцев в их городах коррехидоры и духовенство. Условия работы, существовавшие на рудниках, и система принудительного труда повергли Ульоа в ужас.
Он с достаточным проникновением обрисовал все эти язвы, чтобы нам стало ясно, чем вызывались в прошлом индейские восстания и почему они должны были вылиться в самое знаменитое движение протеста индейцев, возглавленное Тупака Амару.
Касаясь взаимоотношений между различными слоями испанского населения вице-королевства, Ульоа изобразил нескончаемые конфликты между «пиренейцами» и креолами, с особой силой подчеркнув продажность колониальных чиновников и ненависть, вызываемую монополиями, предоставлявшимися королем.
Донесение, однако, не дало никаких результатов: Фердинанд VI палец о палец не ударил, чтобы улучшить положение.
Справедливость отчета Ульоа подтвердило креольское восстание, вспыхнувшее в Венесуэле в 1749 году. Недовольство вызывалось здесь торговой монополией, находившейся в руках «Каракасской компании», которая получила ее еще в 1728 году.
Венесуэльцы жаловались прежде всего на то, что компания ввозила в страну недостаточное количество товаров, что она вздувала цепы на ввозимые товары и в то же время отказывалась платить справедливое возмещение за товары, приобретавшиеся в Венесуэле.
Вместо того чтобы удовлетворить жалобы, генерал-капитан сместил с поста судьи креола Хуана Франсиско де Леона и назначил на его место испанца — агента компании.
Леон поднял знамя восстания и попытался добиться поддержки со стороны своих соотечественников. Попытка не удалась, и в конце концов Леон был захвачен в плен, но это событие показало, что вражда в одной из важнейших провинций империи быстро нарастала против Испании.
В том же году открытое неповиновение королевской власти, и опять-таки на почве недовольства торговой монополией, имело место и далеко к югу. В области Парагвай, в 1609 году утвердили свою власть иезуиты.
Они сделали полезное дело, организовав индейцев вокруг созданных там миссий и защитив территорию от мародеров-паулистов, но установленная ими монополия на торговлю с индейнами наносила серьезный ущерб интересам креольских торговых кругов Асунсьоиа.
Последние чувствовали себя ущемленными также теми ограничениями, которые сковывали их деятельность в связи с монополией Лимы. Но последним ударом, толкнувшим их на путь восстания, явилось вторжение купцов Буэнос-Айреса на парагвайский рынок.
В 1721 году кабильдо Асунсьона во главе с Антонио Антекеррой поднял знамя восстания. Парагвайцы отказались признать губернатора, присланного вице-королем в Лиме, изгнали иезуитов и в 1724 году нанесли поражение войскам, направленным из Буэнос-Айреса.
Только тогда, когда губернатор этого портового города Савала смог опереться на более сильные подкрепления, он предпринял (уже в 1726 году) новое наступление. Антекерра был захвачен в плен и позднее казнен.
Однако парагвайцы не смирились. Они требовали выдворения иезуитов, принялись сами конфисковать их собственность и закрыли иезуитский колледж в Асунсьоне. В 1735 году Савала вновь выступил в поход. В конце концов он заставил повстанцев покориться, безжалостно наказал пред водителей движения и снова водворил иезуитов. Добавив новую несправедливость, губернатор лишил парагвайский кабильдо права избирать собственного губернатора.
Верховенство иезуитов в Парагвае было восстановлено. Вскоре, однако, они сами оказались в конфликте с королевской властью.
В 1750 году Испания, движимая стремлением уладить свои европейские дела, пришла к соглашению с Португалией о передаче португальскому королю семи иезуитских миссий, расположенных к востоку от реки Уругвай.
В том же году был заключен соответствующий договор. Когда условия договора стали известны на территории миссий, как иезуиты, так и индейцы были повергнуты в ужас.
Ведь до этого тридцать с лишним тысяч гуарани, составлявших индейское население семи миссий, жили в страхе перед португальскими охотниками за рабами.
Крепко привязанные к своим жилищам и полям, индейцы вовсе не желали передавать их в руки своего исконного врага. Перспектива подпасть под власть португальцев ужаснула и иезуитов; они оказали индейцам сильную моральную поддержку и прибегли к тактике проволочек.
Уполномоченные, посланные обеими державами, быстро поняли, что есть лишь единственный способ осуществить передачу — прибегнуть к военной силе.
В итоге в 1754—1757 годах объединенная испано-португальская армия предприняла военные действия против миссий, или редукций; она стерла с лица земли ряд поселений, уничтожила посевы и в конце концов загнала гуарани в леса.
Однако в тот момент, когда область была полностью покорена, два государства заключили перемирие, которое сделало всю военную акцию бессмысленной. По договору 1761 года Португалия возвратила миссии Испании, а последняя уступила ей Колонию.
Война из-за семи редукций имела большое значение. Утвердив право Испании на территорию миссий, она положила конец экспансии Португалии в верховьях реки Уругвай.
Немаловажное значение имел и тот факт, что сопротивление, оказанное индейцами, ознаменовало собой наиболее ранний пример противодействия американцев посредством восстания вмешательству Старого света в дела Нового света, продиктованному династическими интересами.
Наконец, роль, сыгранная иезуитами в организации противодействия Испании и Португалии, подготовила почву для их изгнания.