Однако выполнить задание не удалось. Как «агенты Абвера» Василий с напарником были быстро разоблачены осведомителями НКВД из местных жителей немецких кантонов. Пришлось признать что провокация провалилась так и не начавшись.
И так практически повсеместно. Немцы оказались лояльными, дисциплинированными, обычными советскими людьми. Чуть позже, уже после Указа от 28 августа, Василию пришлось как владеющим немецким, опрашивать местных жителей из Мариентальского кантона на предмет наличия диверсантов. Но разговор упирался как в глухую стену. Никаких диверсантов нет.
Мотива для депортации нет, о чем и докладывал в главное управление НКВД по Саратовской области. Вышестоящие в свою очередь докладывали, и так вплоть до самого Аббакумова. Несмотря на это 28 августа вышел указ президиума ВС СССР.
Депортация происходила следующим образом. Всё сельхозорудия, трактора, скот, зерно сдавалось по оценочным актам специально созданным комиссиям. Согласно этим актам, переселенцам выдавались особые квитанции по которым они должны были получить собственность при прибытии на места проживания. С собой можно было забрать личное имущество и продовольствия до 1 тонны на семью. Переселенцы грузились на эшелон на станциях Покровск, Безымянная, Нахой, Красный Кут, в левобережной части Саратовской области. В эшелон входили крытые вагоны товарного типа, несколько плацкартных вагонов для начсостава, - начальник эшелона и его помощник(оперативный работник НКВД) взвод охраны, медпункт и санитарный вагон для заболевших. В медпункте находились врач и две медсестры. По задуманному, все переселенцы в пути следования должны были получать горячее питание два раза в день но, в самом деле далеко не всегда так получалось. Кроме того, из за большого количества людей( в одном вагоне обычно размещалось около 50 человек) неизбежно возникали вспышки заразных болезней, дизентерия к примеру. Часто случались побеги, обычно на крупных станциях. А что творилось на пунктах прибытия! К счастью Василий этого не знал.
Он как то успел сродниться с этим народом. Немцы шли к нему со своими просьбами как к своему, к которому можно было обратиться на родном языке, на диалекте кантона или поселения. Например Жители селения Луй говорили на Лотарингском наречии немецкого, Мариенталь на Баварском. Просьб было очень много. В ряде случаев после сдачи скота неправильно выдавались квитанции, пункты приёма сознательно занижали количество принятого от населения. Когда он обнаружил этот факт на одном из приёмных пунктов, для установления правды потребовал показать оценочные акты и был грубо послан в обычное в таких случаях для русского человека место. Пришлось показывать красное удостоверение и пригрозить председателю оценочной комиссии отправить его в одном вагоне с переселенцами в Алтайский край.
Зачем потребовалось депортация этих по большому счету хороших советских людей Василий не понимал. Линия фронта очень далеко. Да и не пойдут эти люди на измену. Не верю! Рассуждал он сам с собой. Но приказы не обсуждаются.