Эвелин кралась по многолюдным улицам, тени ее тела плавно сливались с ночным мраком. Ее глаза блеснули во мраке, хотя это заметил бы только самый зоркий наблюдатель. С другой стороны, демон видел их всех с совершенной ясностью и судил самым проницательным глазом.
Взгляд Эвелин остановился на мужчине, лежащем в канаве с бутылкой свекольного вина в руках. Обычно демон даже не задумывается о ком-то в его состоянии. Но она не ела уже несколько дней и была в таком отчаянии, что даже на мгновение задумалась об этом человеке. Это было бы так просто. Все, что ей было нужно, - это заманить его в один из многочисленных переулков, подальше от света уличных фонарей.
Эта мысль исчезла, когда она увидела таракана, Бегущего по лицу пьяницы. Это был человек слишком пьяный, чтобы чувствовать. Его возбуждение будет смутным и приглушенным, без той настойчивой привлекательности, которую она любила видеть в своих жертвах до того, как они падут. Она может даже содрать кожу с целой руки, прежде чем он успеет закричать.
И в этом была вся проблема. За время бесчисленных кормлений Эвелин узнала о своем вкусе все: она предпочитала - нет, нуждалась - чтобы ее жертвы чувствовали каждый укол, каждый укус, каждый кусочек плоти, который она отрывала своими когтями. Мужчина в таком состоянии был бы скучен и несбыточен, едва ли стоил ее времени.
Она отпустила пьяницу и продолжила свой путь по грязной набережной, мимо окон промозглой, освещенной свечами таверны. Толстая рыгающая женщина распахнула дверь и, спотыкаясь, вышла в ночь, схватив наполовину съеденную индюшачью ногу. На мгновение Эвелин задумалась о женщине, о том, как она могла бы заключить ее в объятия, а затем в невыразимый ад, который последует за этим.
Демон наблюдал, как женщина с жадностью проглотила остаток мяса, так и не попробовав его. Было что-то глубоко внутри нее, меланхолия, которая могла бы испортить этот опыт. Эвелин предпочитала причинять боль сама...
Демон двинулся дальше, скользя по теням города, мимо еще двух пьяниц, мимо нищего, просящего милостыню, между парочкой в разгар ссоры. Эвелин находила их всех совершенно непривлекательными. Причинить им боль-все равно что сорвать уже увядший цветок. Она предпочитала, чтобы ее маргаритки были высокими и здоровыми, потому что именно их было лучше всего срезать.
Ужасная мысль пришла ей в голову. Возможно, она совершила ошибку, выбрав это жалкое захолустье в качестве своего охотничьего угодья. Возможно, в любой момент возбуждение от последней жертвы может исчезнуть, оставив лишь пустоту - то совершенно пустое пространство внутри нее, где должны быть чувства. А потом она увидела его.…
Джентльмен прямо - таки сиял, выходя из одного из дорогих пабов. Он был щеголеват, но не бросался в глаза, и напевал себе под нос веселую мелодию, шагая по улице с букетом цветов, осторожно зажатым в согнутой руке.
Два хлыста на спине Эвелин задрожали от возбуждения. Даже на расстоянии она чувствовала, что этот человек был полностью доволен своей собственной кожей. Она бросилась за джентльменом, стараясь не потерять след своей жертвы и не предупредить его о своем присутствии.
Он шел почти полчаса, прежде чем наконец свернул на длинную дорожку, ведущую к скромного размера особняку из тесаного камня. В конце дорожки мужчина вошел в тяжелую дубовую дверь своего дома. Эвелин не отрывала немигающего взгляда от окон его дома, которые одно за другим освещались теплым светом свечей.
Стройная, строгая женщина в вечернем платье с высоким воротом вошла и приветствовала мужчину приветственным объятием. Она изобразила легкое удивление при виде принесенных им цветов, прежде чем поставить их в чистую вазу рядом со старым букетом. Интерес демона рос.
Через мгновение в комнату вбежали двое ребятишек, едва успевших вылезти из пеленок, и обхватили руками его ноги, сверкнув крошечными зубками в широкой улыбке. Хотя эта сцена была воплощением домашнего блаженства, Эвелин знала, что она найдет, если копнет чуть глубже.
Она терпеливо ждала, глядя, как одна за другой гаснут свечи, пока не осталась освещенной только гостиная. Мужчина был один и, усевшись в кресло для чтения, принялся раскуривать трубку.
Эвелин выползла из тени, ее темные тонкие конечности сменились теплой плотью. Ее демонические ресницы исчезли за ее спиной, открывая стройную женскую фигуру, с изгибами слишком щедрыми, чтобы любой глаз мог игнорировать их.