Многое можно порассказать о неугомонном председателе объединения «Львиный зев». В городской летописи его мятежный образ по праву мог бы занять место рядом с легендарным безобразником Васькой Буслаевым.
Мерка без меры
Где-то близко к обеду из председательского кабинета грянула песня про "На поле та-а-а-нки грохотали".
– Степан Степаныч запели, – сообщила офис-менеджер. – Приема не будет.
Будничный день учреждения. Председатель цветочного объединения «Львиный зев», в который раз не рассчитав обязательную предобеденную мерку, больше принять действительно не мог. Вскоре руководящее тело служебной машиной эвакуировали домой.
Да, нередко подводит цветочного хозяина эта самая мерка. И в фирменном фешенебельном ресторане «Фиалка», где гуляет он богатым гостем, и (почему-то чаще всего) во вверенном кабинете. Тут, за рабочим столом, пышно уставленным душистыми образцами продукции объединения, но скромно сервированном недорогим частиком, без отрыва от ждущих резолюции бумаг Степан Степанович гуляет с размахом не меньшим.
Всякого повидали жители города, где дислоцируется контора «Львиного зева». Хроники его зафиксировали наряду с другими событиями разудалые гульбища разного рода бражников. Но, сдается, пальма первенства по этой части принадлежит все-таки Степану Степановичу. Про него вам расскажут массу забавных историй. Сколько, к примеру, стульев искрошил в молодецком кураже, как от перегрузок всенародно рухнул на трудовом посту, увлекая за собой диаграммы и графики. Об изобретенном им лозунге: «Кто не пьет, тот у нас не работает». О том, как, выслушав представителей общественных организаций, вознамерившихся его воспитывать, со словами «Делом ответим на критику товарищей!» при всех лихо осушил граненую чару.
Эпизоды, возможно, забавные с точки зрения зевак, в каждом пьяном жаждущих увидеть коверного. Или сердобольных старушек, которые почему-то испытывают непреодолимую симпатию к обнимающим фонарные столбы забулдыгам.
– И-и, касатик, – жалостливо говорят они. – Эк тебя перевернуло, милой. Нако вот тебе гривенничек на похмелку.
Но не так уморителен и безобиден касатик, как может показаться. Тем, кто с ним соприкасается, право, не до смеха и благотворительных гривенников. Ну, а если он к тому же еще на должности...
Родовое поместье
Может, это звучит парадоксально, но Степан Степанович, демонстративно пьющий на глазах чуть ли не всего города, при всем при том весьма трезвый человек. Он относится к той плотной прослойке деловитых людей, считающих место работы чем-то вроде родового поместья.
С муравьиным трудолюбием волокут они из родного учреждения что ни попало в свои закрома. От тяжеленных ковров до хромированного шурупа. В интерьерах их квартир вписаны канцелярские столы со следами инвентарных бирок.
Философия – самая немудрящая. Если шуруп – собственность государства, а государство, оно, как ни крути, моё, то и шуруп, следовательно, тоже мой. Так что, будьте любезны.
Все моё! Все укладывается в шурупную философию. И Степан Степанович спокойно сплавляет тридцатипроцентную путевку, предназначенную для своего коллектива, знакомому труженику прилавка. Полезный человек. Отряжает в магазин «Родничок» для перевозки пива грузовик, до зарезу нужный самому объединению. Будут деликатесы. В отпуск председатель едет, конечно же, на служебной машине. Премирует за безаварийную работу шофера, вдрызг изуродовавшего по пьяному делу автомобиль. Фамилия шофера та же, что и Степана Степановича, – родной брат. Платит из кассы объединения стипендию студенту, ни минуты не работавшему в парниковом хозяйстве. Фамилия студента та же – родной сын. И так далее.
Таков касатик в области политики финансовой. А как же с самым ценным капиталом – людьми, ему подчиненными? Да так же, их наравне с шурупами он полагает как бы лично своими.
Отдых по-дачному
По весне, когда все увереннее пригревает солнышко, Степан Степанович приглашает коллектив к себе на дачу. В любезной форме и вместе с тем твердо. Не в шезлонгах загорать, однако, или там в гамаках праздно виснуть. Не для дружеских бесед у камелька. Работать и работать с полной отдачей. Грядки выкопать, навозцем облагородить, овощ высадить... И вот уже инженер по технике безопасности с бухгалтером впрягаются в носилки, а председатель месткома вилами органику подкладывает.
Дни ударной вахты на председательских сотках отмечаются в табеле как рабочие. Такая система оплаты добровольно-принудительных услуг со стороны подчиненных люба начальнику своей простотой и экономической эффективностью.
Фонд материального поощрения
Вот после вчерашней обмывки квартальной премии душа его горит раскаленными колосниками. Близится декретный одиннадцатый час. Денег своих почему-то никогда нет, зато есть кассир с наличностью.
– Значит, так, дорогуша, – приступает к делу Степан Степанович. – Срочно изыщите пятихаточку или лучше тыщенку, она не в пример чище. Целевым назначением. И бегом-бегом, одна нога здесь, другая, сами знаете, где.
Без ложной начальнической гордости может сшибить председатель целевую двухсотрублевку и у других, что, между прочим, наряду с повседневным матом в воспитательных целях считает высшим проявлением демократизма. Когда же робкий заимодавец напоминает о занятой сумме, Степан Степанович говорит:
– Долг отдать – первейшее дело. Садись и пиши заявление. На материальную помощь. Сколько там набежало? Ух ты! Ну вот на столько и пиши. А мы окажем. Мы трудящегося всегда поддержим. На то нам фонд материального поощрения и даден.
Благоприятные графики
Многое еще можно порассказать о неугомонном председателе объединения «Львиный зев». В городской летописи его мятежный образ по праву мог бы занять место рядом с легендарным безобразником Васькой Буслаевым. Но, боюсь, не ответил бы летописец на такой вопрос: как при подобных талантах ухитрился Степан Степанович годами держаться у руля уважаемого учреждения? Может, не обо всем знали в вышестоящей цветочной инстанции? Знали, оказывается, что и на предыдущем посту безупречным поведением не блистал. Однако выдвинули. Прощали выходку за выходкой. Терпели оскорбительные отзывы о себе. Смолчали, когда на глазах у изумленных участников актива объединения чуть теплый глава «Львиного зева» нес околесицу с трибуны.
Почему же? Потому, говорят, что показатели у Степана Степановича были на уровне. Те самые диаграммы и графики, содранные им со стены, выглядели недурно. Потому щадили. В интересах производства. Хотя благополучные показатели были не так уж и благополучны при ближайшем рассмотрении.
Бабушкина добродетель, может, и не является большой социальной опасностью. Куда вреднее позиция тех, кто разделяет ее воззрения и доверяет касатикам руководить людьми.
Друзья, не забывайте ставить лайк, это мотивация для меня писать чаще. Подписывайтесь на мой канал - впереди много интересного!