Статья Владислава Суркова, которая некогда появилась в "Независимой газете", была вполне себе похожа на послание "с той стороны", на некий взгляд властных институций на мировую повестку и на будущий курс государства. Ее читали, обсуждали и пытались вывести ключевую мысль статьи. Не во всем удалось - почему и написана эта заметка.
Мне сама статья кажется тем самым программным набором тезисов-идеалов, которые некогда "тайный" автор романа "Околоноля" в своей книге со всей возможной иронией ниспровергал и высмеивал. "Глубинный народ", противопоставляемое ему "глубинное государство", светлый монарх, который слышит Слово, доносящееся из недосягаемых для социологов темных пучин - чем не основа для нового политического мифа, коих у современных политологов немало. Не хватает только пространного рассуждения о Путине-катехоне для полноты картины.
В этой связи хотелось бы думать, что Владислав Юрьевич не пытается стать новым Александром Гельевичем Дугиным. Потому что Александр Гельевич у нас один, в своем качестве успешно существует, и пусть оно так и остается. Тем более, что и у него были свои светлые времена в роли ярого государственника.
Если же рассматривать этот текст, как "присягу" - еще более становится очевидным сходство двух идеологических деятелей. И оно смущает. Ведь первый "присягнувший" давно уже говорит о том, что монарх не справился. Мол, лунарный Путин пришел на смену солярному, и империя сразу начала расползаться, и мерзкие бесы хлынули изо всех щелей. Упаси нас Матрица от повторения этих рассуждений.
Интересна в тексте Суркова именно вот эта метафора "глубинного народа", которая оправдывает почти все, что с этим народом деется. Выходит, что есть некая социальная формация-в-себе, такой кантианский ноумен, который со стороны никакому разумному человеку недоступен, никак неосмысляем и ничему неподвластен. Элиты его не слышат, социологи не воспринимают, и на всех картах он находится где-то в области "слепого пятна". В общем и целом эта метафора многое объясняет, по крайней мере, она обнажает эту вот призму, через которую на людей смотрит безличная идеология.
Но явно не стоило объяснять этим "глубинным народом" те вещи, которые могут обернуться против сквозной идеи текста. Рейтинги Левады, например - та же социология, и выборка вроде из того самого народа сделана. Сразу думаешь - а если социологи настолько бесполезны, что даже настоящего человека перед собой не распознают, тогда чего вся эта социология вообще стоит? И чего она стоила раньше, когда ей измеряли предвыборный ажиотаж, например?
Крамольная мысль, конечно. Хотя с тем, что социология является всего лишь частью социополитического мифа, я соглашусь. Но согласятся ли другие?