После госпиталя в уже находящимся в блокаде Ленинграде я в составе маршевой роты был направлен на пополнение частей, удерживающих Невский плацдарм – «НЕВСКИЙ ПЯТАЧОК». Он образовался в результате первой попытки прорыва блокады в конце сентября 1941 года в этом месте до Волховского фронта и Большой Земли было по прямой всего 7 км.
Немцы стояли НАСМЕРТЬ.
От попытки прорыва остался плацдарм на левом берегу реки Невы шириной 2 км и глубиной 800 метров, простреливаемый насквозь вдоль и поперек минометами, артиллерией, ружейно-пулеметным огнем и к тому же авиация противника тоже практически ежедневно наносила удары. От солдата в батальоне выздоравливающих вернувшегося раненным оттуда я слышал, что надо умудриться вернуться. Шанс на возвращение даже раненным один к ста. В ночь со 2 на 3 ноября нас 60 человек с полной выкладкой погрузили на лодки и отправили на левый берег Невы. Надо сказать, что несмотря на мороз под двадцать градусов из-за постоянного обстрела толстый лед сковавший Неву в местах переправ превращался в густую ледяную кашу, перемежающуюся отдельными льдинами. В моей лодке было 12 человек хотя она была рассчитана на десять.
Нева шириной 500 метров освещалась как днем немецкими осветительными ракетами на парашютиках и подвергалась непрерывному минометному обстрелу. В случае прямого попадания или опрокидывания при разрыве рядом даже уцелевшие люди в ледяной воде на двадцатиградусном морозе имели слабые шансы добраться до спасительного берега. Из семи лодок дошли две я оказался во второй. Каждую ночь на плацдарм отправлялось пополнение 2/3 которого оставались на дне Невы на переправе, доплывшие попадали под непрекращающийся ни днем, ни ночью обстрел. Ко времени нашего прибытия плацдарм уже существовал 1,5 месяца и все пространство вокруг было покрыто замёрзшими защитниками. Об этом трудно вспоминать, но ячейка, в которой мы втроем разместились была также покрыта сверху замерзшими защитниками плацдарма. Окоченевшие защитники использовались для укрепления стен окопов и в качестве бруствера по кромке траншей. Так павшие защищали еще живых. У находившихся там действующих солдат и командиров должна была быть крепкая психика и самообладание.
Расположенный ранее здесь довольно большей поселок Московская Дубровка артиллерия перемешала с грунтом и вывела на уровень земли не было видно ни деревца или кустика, не говоря о каких-либо строениях.
Звуковым сопровождением визуального эффекта были залпы немецкой и нашей артиллерии, сирены немецких штурмовиков Ю-87, крики раненых…
В такой мягко сказать малоприятной обстановке действующим на «Невском пятачке» подразделениям необходимо было отбивать настойчивые попытки противника сбросить их в Неву и выполнять то зачем они здесь находились - приказ по прорыву обороны немцев и соединения с Волховским фронтом.
Все прекрасно знали, что происходит в блокадном Ленинграде и сжав зубы поднимались в атаки.
Семь суток которые я находился на «Невском пятачке» был непрекращающийся обстрел нашей артиллерией из-за Невы немецких позиций и шквальный ответ немцев из всего что у них имелось в наличии по нашему переднему краю и по всему плацдарму по площади. Время от времени обе стороны поднимались в атаки.
Поспать удавалось часа два в течении суток в земляных щелях под открытым небом на морозе в двадцать и более градусов, в окружении окоченевших, застывших товарищей. Огонь разводить было нельзя источник дыма сразу накрывался минометами. Питание в основном состояло из сухарей и очень редко холодных консервов запивали водой из Невы, которую приносили ползком в коробках от патронных лент пулемета «Максим» и это было довольно проблематично малейшее перемещение пресекалось противником снайперским и пулеметным огнем.
Утром седьмых суток нашу ячейку накрыло прямым попаданием тяжелой мины моему соседу осколок попал в голову и сразу наповал, второй был оглушен в шоке вскочил в полный рост и сразу же был снят снайпером все время пребывания в этом укрытии охотившимся за нами я был ранен в правую ногу и голову, голову перебинтовал сам, сапог, чтобы наложить повязку на рану снять не смог и пришлось сделать жгут выше ранения.
Я был пока жив и это радовало!!!!!
Положив товарищей рядом и в сторонку накрыл плащ палаткой, закрыл им глаза, поговорил и попрощался с ними…
Это случилось утром нужно было ждать ночи и вести огонь, ячейку без замены оставлять было нельзя таков был приказ, а потом попытаться доползти до берега. Ночью после замены примерно зная, когда начинают приплывать лодки с пополнением оглохший и ослабевший от потери крови я пополз в сторону Невы к блиндажу медицинской службы врытом в берег. Дополз, замирая при вспышке каждой осветительной ракеты, девушки санитарки обработали мне раны прямо на земле, перевязали дали полкружки горячительного и погрузили на лодку, отчаливавшую после выгрузки пополнения. Нева была вся в минометных и артиллерийских разрывах. Лодку в которой находился я накрыло совсем рядом с правым берегом все раненные оказались в ледяной воде живых выудили саперы, работающие на переправе. Я пришел в себя и почувствовал, что, жив на третьи сутки в полевом госпитале.
И четко осознавал, что произошло ЧУДО то что я остался жить!!!!!
Я часто слышу разговоры, а стоило ли устилать берега и дно Невы десятками тысяч солдат и командиров!? Хочу сказать, что в то время таких вопросов не поднималось, Невский плацдарм был надеждой на спасение Ленинграда!
КАЖДЫЙ СТАРАЛСЯ ВЫЖИТЬ КАК МОГ!
НЕ У ВСЕХ ПОЛУЧАЛОСЬ!
За основу статьи взяты воспоминания лейтенанта Пореш Ю.Р. Ленинградский фронт. Интервью Свиреденкова Максима с ветераном Пореш Ю.Р. (из свободного доступа в сети интернет)