"...музыка — это одно из средств массовой информации" (ZemFire) Мне было четырнадцать, когда я услышала по радио ее первые хиты. У меня была подружка, которая купила ее диск. Я даже помню, как нежно держала в руках квадратик ромашек, и как его слушала денно и нощно. Единственная песня с этого альбома, вошедшая тогда в мое юное сознание – это "Аривидерчи". Сейчас "припевочка", немного повзрослев, переслушала весь альбом заново и обнаружила новые смыслы. Если ранее я вообще не понимала о чем она поет, лишь интуитивно повторяла слова, которые вызывали во мне хоть какие-то чувства, то теперь я нашла там целый ворох интересных образов. Ты стучала в дверь открытую, Я молчала, как убитая. Обманули, На улице та же жара. Я задыхаюсь от нежности,
От твоей-моей свежести.
Я помню все твои тpещинки, ага-ага,
Пою твои-мои песенки. Ты стоишь своих откровений. Я, я верю, что тоже стою.
Ты - гений, я - тоже гений. Если ты ищешь, значит нас двое. Рисовали воздyх кpылья, обдавали снежной пылью.
От
"...музыка — это одно из средств массовой информации" (ZemFire)
Мне было четырнадцать, когда я услышала по радио ее первые хиты.
У меня была подружка, которая купила ее диск. Я даже помню, как нежно держала в руках квадратик ромашек, и как его слушала денно и нощно.
Единственная песня с этого альбома, вошедшая тогда в мое юное сознание – это "Аривидерчи".
Сейчас "припевочка", немного повзрослев, переслушала весь альбом заново и обнаружила новые смыслы. Если ранее я вообще не понимала о чем она поет, лишь интуитивно повторяла слова, которые вызывали во мне хоть какие-то чувства, то теперь я нашла там целый ворох интересных образов.
Ты стучала в дверь открытую,
Я молчала, как убитая.
Обманули,
На улице та же жара.
Я задыхаюсь от нежности,
От твоей-моей свежести.
Я помню все твои тpещинки, ага-ага,
Пою твои-мои песенки.
- Да, ты не такой как все и не любишь дискотеки.
Ты стоишь своих откровений. Я, я верю, что тоже стою.
Ты - гений, я - тоже гений. Если ты ищешь, значит нас двое.
- Анечка просила снять маечки.
Рисовали воздyх кpылья, обдавали снежной пылью.
Отпyскали же сомненья и опять меня ловили.
Беда с тобою, со мною, с доpогами, с небом,
И снегом, с желанием, в тyмбочке "ом".
Рyмба, pyмба, pyмба голяком и сплошняком.
- Ведь, у тебя СПИД и значит мы умрем.
Свесив, болтали ботинками.
Взвесив, болтали картинками.
Кто мне сказал – "не получится"?
Если мне хочется – сбудется!
Меня, девочку-звезду, ненавидят ветры,
Я рвала же ветры собой на метры.
Мои тебе поздравления,
От крошки, от гения.
Мое в тебе сердце юное,
Щербатое, лунное.
Оно в тебе:
Мое прошлое,
Не пошлое.
- Он – твой мальчик, ты – его девочка.
Он – обманщик, да и ты – не припевочка...
Мимо созвездий запруженных улиц
К нам первые крылья вернулись.
А в забытом тобою отрезке
Мне все было ново и все интересно.
И на забытой тобою фотке минус сто сорок,
И вечное лето.
Вороны - москвички меня разбудили.
Промокшие спички надежду убили.
Курить, значит буду дольше жить.
Значит будем
Корабли в моей гавани жечь...
Я никогда не вернусь домой.
С тобой
Мне так интересно,
А с ними не очень.
Я вижу, что тесно,
Я помню, что прочно
Дарю
время.
Видишь,
я горю.
Кто-то спутал и поджег меня.
В мои обычные шесть.
Я стала старше на жизнь,
Наверно, нужно учесть
- Корабли в моей гавани,
Не взлетим, так поплаваем!
И будто бы я на расплавленном солнцем острове,
Забытая телеком. Я голый, глухой, и апостол я.
И капельки пота,
И люди-моллюски,
Латинские ноты,
И ломаный русский.
Узоры, и голова в бинтах.
Стилеты засели глубоко.
Миноры, и я как на винтах.
Ракеты, ракеты, ракеты
Летают далеко, далеко, далеко, далеко...
Убивай свою прихоть,
Сколько можешь, убивай.
Расскажи как хотелось:
Грелась тысяче зеркал.