Вечерний отбой в пионерлагере. Надо умыться, почистить зубы, помыть ноги, сходить в туалет перед сном и… Провести спецоперацию.
Заснуть под назойливый писк комаров, залетевших в течение дня в палату, прячась от них под душным одеялом, высунув наружу только нос, то ещё удовольствие. Поэтому перед тем как лечь спать, дверь в палату и окно закрывались, включался свет, и начиналась охота. Загонщики трясли занавески, где в складках могли укрыться противные пискуны, махали полотенцами под кроватями, и, замерев, зорко выглядывали цель, после обнаружения которой, указывали на неё более проворным и ловким истребителям. Грациозно перемещаясь в трусах по пространству палаты, и имея на вооружении плотно свёрнутые газеты, истребители были основной ударной силой спецоперации. Короткий взмах и молниеносный, акцентированный удар газетой, практически лишающий шансов, оставлял на стене или потолке палаты грязное пятно с торчащими из него крыльями и лапками. И так до последнего…
После охоты, поскрипывая и полязгивая металлическими сетками, удовлетворённые результатами, все укладывались на свои кровати. Через некоторое время, вожатый, заглядывая в каждую палату, проходил по коридору и после проверки возвращался к себе, в вожатскую комнату. Спать не хотелось, и мы просто лежали, тихо, вполголоса обсуждая события прошедшего дня. Занавески не были задёрнуты и в холодном свете Луны, хорошо проглядывалось пространство за окном палаты.
Свет от ночного светила попадал и в саму палату. Придавая подоконнику и лежащим на кроватях, в ближайшем к окну ряду, синеватый, и казалось, зловещий оттенок.
В какой-то момент, после того как обсуждение событий дня подходило к концу, кто-то вспомнил страшную историю и под одобрительные возгласы окружающих начинал своё повествование.
В одном городе был старый, старый дом, а в этом доме была чёрная причёрная комната, в которой жила седая старуха. И вот однажды…
Воображение рисовало мистические образы, вовлекая в страшную историю. Как вдруг, не производя никаких звуков, что-то тёмное промелькнуло в окне, на фоне Луны, отбрасывая в палату такую же тёмную тень. Голос рассказчика моментально смолк. Все замерли глядя в окно, ожидая какого-то развития, но далее ничего не происходило. Согласившись с высказанным мнением одного из нас в том, что это возможно была летучая мышь, решили дальше слушать историю.
После просьбы рассказчика напомнить о том, на чем остановились, и подсказке, он продолжил. И вот через некоторое время, когда история подходила к развязке, а накрученное страшным рассказом воображение было готово взорваться от рисуемых им образов, всё также неожиданно повторилось. Но уже дважды. Да так, что у некоторых из нас сдали нервы, и они со скоростью пули зарылись с головой под одеяло, призывая оттуда, немедленно зашторить окно. Самые смелые, без промедления задёрнули шторы, вняв призывам.
Наступила гнетущая, нарушаемая только писком, чудом уцелевшего во время вечерней спецоперации комара, тишина. Предложений закончить начатый рассказ, никто не выдвигал. Было как-то не по себе. Ночь, Луна, что-то непонятное беззвучно летает за окном... Заснуть после такого было не просто, и все молча лежали в своих кроватях, обдумывая случившееся. Как это произошло вновь.
Луна светила через стекло на закрытые шторы, на которых как в театре теней, проецировался силуэт от оконной рамы. Тёмная тень метнулась от одного края окна к другому и от другого, вернулась обратно. Потом снова, но с уже меньшей скоростью. С каждым новым пролётом мимо окна, скорость снижалась, а границы тени становились более отчётливыми. Наконец «нечто» остановилось, и несколько раз, глухо стукнулось о стекло. Все уставились на тень. Что-то знакомое улавливалось в её очертании. Двое ребят, чьи кровати находились около окна, вскочили на них, отбросив в сторону одеяла, и ухватившись за края штор резко распахнули их.
За окном, на верёвке, слегка раскачиваясь, в лунном свете, висел Карлсон. Через мгновение он дёрнулся, резко взмыл вверх и исчез из вида. Оттуда-же сверху, послышался приглушенный смех и звук закрываемой деревянной створки окна, недвусмысленно давая понять о том, что нас разыграли. И кто? Девчонки…
Посопев в праведном пионерском негодовании, мы наконец-то легли спать. Уже до утреннего подъёма.
Что касается Карлсона, то он был игрушкой, которая служила в качестве переходящего приза за санитарное содержание палат. Приз торжественно вручался или перевручался отличившимся отрядам, раз в неделю, на итоговой линейке пионерлагеря.
Каждый год, приз-игрушка была новой. Один раз, это была мягкая игрушка лисёнка, и с ней была связана уже другая история.
Спасибо за внимание.