География человека, похоже, "вернулась к природе", или, по крайней мере, вернулась к этому центральному вопросу экологических отношений между человеком и окружающей средой, теперь хорошо вооруженным критическим чувством социального происхождения идеей природы, ее материальности и политики изменения окружающей среды.
Философские и исторические вопросы различий, единства и господства в отношениях между человеком и окружающей средой занимали центральное место в истории географии и окружающей среды. Однако они также были ключевыми областями анализа и критики в феминизме и феминистской географии, где культурные значения человека, природы и природы были подвергнуты столь тщательному изучению. Несмотря на это, историческая направленность экологической истории и взгляды феминистских экологических философий в значительной степени остались несвязанными в ущерб обоим. Проблемы изоляции этих двух областей теории и исследований выходят далеко за рамки отсутствия, за некоторыми исключениями, вопросов гендера в истории окружающей среды или постоянной гендерной идентичности природы.
Феминистские и постколониальные подходы к вопросам гендера, культуры, природы и окружающей среды четко указывают, каким образом экологическая история могла бы стать более чувствительной к социальным различиям. Но не менее важно и то, что экологическая история может обогатить изучение материальных и символических взаимосвязей между гендером и окружающей средой. Проще всего это означает использование экологической истории для дезагрегирования терминов "природа" или "окружающая среда" и использование политики социальных различий для дезагрегирования понятия "человек" в экологической истории. Возникает из озабоченности по поводу неблагоприятного воздействия современных технологий на окружающую среду. Экологическая история, особенно в контексте европейского колониального заселения, уже является предметом изучения с сильными этическими, моральными и критическими аспектами. Практики организации также столкнулись с проблемами, вызванными пересмотром классической экологии и постмодернистских подходов к эпистемологии.
Таким образом, хотя проблематика "окружающей среды" и была проблематизирована, и, несмотря на ее увлекательно подробные экологические описания, экологическая история, как правило, работает с в основном недифференцированным понятием "человека". На этот раз разрыв между феминистской критикой написания истории и ее последствиями в истории окружающей среды является моментом, который делают сами историки окружающей среды. Несмотря на то, что в экологической истории основное внимание уделяется классовым различиям и различиям между поселенцами и группами коренного населения, для него самой большой слабостью в том виде, в каком она развилась до сих пор, является "неспособность исследовать ниже уровня группы последствия социального разделения для экологических изменений".
Экологическая история должна, по мнению ученых, исследовать, каким образом экологические отношения структурируют отношения между женщинами и мужчинами и более широкие социальные отношения гендерной структуры процессов использования ресурсов.
Экологическая история может предложить мощную критику современного капитализма и колониализма, а также бросить вызов романтике до модернизма и доколониальных обществ и тем самым противодействовать примитивизирующим требованиям некоторых экологических философий. Подобно постколониальному проекту критики материального и культурного угнетения колониализма без создания модели подлинной и статичной доколониальной культуры, которую можно восстановить, экологическая история может критиковать современный экологический ущерб, ставя под сомнение понятие нетронутой природы в гармонии с досовременными коренными народами. сомнения, высказанные историками и экологами-экологами в отношении центральных экологических концепций преемственности, равновесия и кульминации окружающей среды.
В этой связи следует подчеркнуть, что экологическая безопасность и охрана окружающей среды являются важнейшими аспектами оценки экологического ущерба, подрывающими представления о досовременной и до-колониальной экологической стабильности.
Таким образом, идентификация с природой основана на маскулинистическом представлении о том. трансцендентное, автономное, нереляционное Я. Акцент в ней делается на личностное включение в естественное, а не социальное ощущение общности и самобытности человеческого и нечеловеческого мировоззрения. Экологическая история и феминистский экология могут быть взаимно обогащены акцентом на различия в рамках понятий "человечество" и "природа".