Два года назад я была шокирована известием, что таких, как я называют литературными «неграми». Эту новость, как ведро с ледяной водой, опрокинула на меня мама, услышав сей термин в какой-то телевизионной программе.
После того, как первый шок прошёл и моя самооценка снова взобралась на высшую ступень личного пьедестала (надо сказать, мама знатно постаралась), я принялась искать в Интернете информацию о других выживших «рабах». Информации толковой было мало. В основном говорилось о том, что это копеечный труд, «клеймо на всю жизнь» и билет в нищенское, безвольное существование. На тот момент это описание действительно соответствовало моему профессиональному положению...
Но в ведре с дохлыми мидиями я нашла жемчужину – статью о «неграх», написанную десять лет назад. Интервью в ней давал тот самый литературный «негр». Звали его Миша, и я задалась целью во что бы то ни стало его отыскать.
Уже через минуту Facebook выдал мне его личную страницу, а через две я настрочила и отправила ему сообщение с предложением встречи. Сейчас думаю, зачем я это вообще сделала?! Но в то время для меня существовала лишь такая тактика познания окружающего мира – встречаться со всеми на рандеву.
Миша, к моему удивлению, откликнулся быстро, и уже через день я ждала его на станции метро «Каширская», с интересом высматривая в толпе лицо из статьи. Я приехала к Мише сама, потому что он, по его же словам, из дома выходил редко и «тем более не забирался далеко».
Мы встретились. Миша оказался высоким, худощавым парнем с длинным носом, в маленьких очочках с тонкими стёклами. Хотя седина в коротких и всклокоченных волосах говорила мне: «Миша скоро будет называться дедушкой, а далеко не парнем, как ты его легкомысленно нарекла».
Я предложила пойти в «IL Патио», на что Миша ответил:
– Я по таким местам не хожу. Лучше Burger King.
Мы заранее договорились, что угощаю я.
– Временные трудности с финансами.
– Ну да, конечно, я всё понимаю, – я вошла в положение, да и вообще, если я инициирую встречи, всегда стараюсь угощать сама.
Мы заказали гамбургеры, картошку и пиво, которое Миша выпил чуть ли не залпом, почти моментально осушив стакан. Есть ему не хотелось, а вот пить – да. Я его не ограничивала и при виде того, как он неловко себя чувствовал с пустым стаканом, сразу смекнула, что к чему.
– Сейчас ещё принесу.
– А ты сама-то будешь?
– Выпью с тобой за компанию.
После двух стаканов я остановилась, и уже носила пиво только Мише.
А он рассказывал и рассказывал… Про то, что такое литература, по его мнению. Про жену-режиссёра, которая сейчас одна работает в их семье. Про детей и свой роман, который ещё не опубликовали.
– Ты читала его? – спросил Миша, отхлёбывая «Tuborg».
– Читала.
Я не соврала, я действительно его прочитала перед встречей. Роман этот был довольно специфический: о войне, о том, как майору проломило куском гранаты голову, и мозги растеклись по покрывшейся инеем траве… Про водку, костры и то, что никто никого не собирается спасать – Миша был на войне.
А потом рассказывала я. Показала Мише книгу, которую мы сделали на тот момент.
– И это ты написала?
– Я.
– Тебе должны были миллион заплатить.
Я скомканно хихикнула и скромно ответила, что до миллионов мне ещё очень далеко.
– А зря. Я впервые вижу такое упорство. Ты просто сама ни хрена не понимаешь, какую работу делаешь, и сколько она стоит на самом деле.
– Но ведь таким, как мы – литературным «неграм» – платят копейки...
– А ты вовсе не «негр». Ты барышня других кровей, я сразу в тебе это распознал. Просто не стесняйся и никого не жалей. Литература – это тоже шоу-бизнес, только на бумаге.
Я пропиталась к Мише теплотой, потому что он увидел во мне что-то, чего даже сама ещё толком не видела. Он понимал мир, его строение, хотя сам давно забил на всё «болт», в том числе и на самого себя, и сидел на шее у жены... Но не это важно. Трагедия иногда случается с умными людьми, даже чаще, чем мы это себе представляем. Просто не каждый умный человек может быть сильным.
– Если у тебя есть работа, я тебе помогу. Я за день херачу сорок тысяч знаков.
У меня округлились глаза. Работа у меня была. Дедлайн по книге через неделю, а у меня, как назло, кризис – ничего не пишется. Да ещё и основная работа с утра до ночи...
– Есть. Тема вот такая.
– Срок?
– Неделя...
– Присылай, я сделаю.
– Сколько это будет стоить?
– Забей на деньги. Я просто хочу тебе помочь. Ты добрая и понимающая. И будущее у тебя, Лена, большое.
– Я могу сейчас предложить только вот столько.
– Ок, договорились.
На том мы с Мишей и распрощались, всего за каких-то два с небольшим часа рассказав друг другу свои судьбы и став из совершенно незнакомых людей почти друзьями.
Вот и настал момент, когда я, сама того не заметив, делегировала свою работу. Придя домой, я мысленно поблагодарила Вселенную за посланную вовремя помощь. За ту книгу мне платили сущие крохи, но Миша благородно согласился войти в положение и разделить эту тяжкую ношу со мной.
Неделя началась. В понедельник Миша не вышел на связь... На следующий день он написал, что ещё не брался – пил… Дескать, нахлынули воспоминания, депрессия, и он ждёт, когда она пройдёт. У меня уже начал дёргаться глаз, но виду я не показывала, полагая, что, находясь в критической ситуации, поругаться с человеком, предложившим помощь, – это самое худшее, что можно сделать. Ведь после этого так легко «слиться», оправдав свой уход ссорой!
Я ждала и не теряла надежды, пока... в четверг, за три дня до сдачи книги, не получила следующее сообщение: «Прости, Лена, но ничего не получится. Я был с тобой не совсем честен: жена давно ушла от меня, живу на содержании у родственников. А вообще я наркоман и алкоголик, запойный. Думал, выйду из запоя, начну писать, воспользуюсь предоставленной тобой возможностью. Хотел тебе помочь, но не вышло. Не пишется мне. Жду, когда отпустит».
В голове пронёсся лишь один вопрос: «Ну неужели опять?»
В то время моя жизнь казалась мне чередой неудач и разочарований, хотя, если смотреть объективно, всё было далеко не так. Просто тогда я только начинала карабкаться наверх. Подъём был слишком крутой, а я – не натренированная, вот и сорвалась. Я растягивала мышцы, больно падала, но всё-таки научилась ползти вверх, хвататься за торчащие корни и сучки – те шансы, которые дарила судьба. Но тогда... Тогда я повисла над пропастью, еле-еле держась одной рукой за ветку растущего на скале жизни молодого деревца. Это был четверг. В понедельник я должна была сорваться...
Что я ответила Мише? Да ничего.
Злилась ли я? Нет. Я его понимала. Когда жизнь рушится, а точнее уже рухнула, нас иногда начинают навещать призраки прошлых побед. Можно легко обознаться и принять их за реальных предвестников успеха, но на самом деле они не принесут ничего, кроме воспоминаний и ложной надежды на то, что всё может измениться по щелчку пальцами.
Мишиной вины в том, что случилось, не было. Просто он схватился за соломинку – за мою улыбку, свежую энергию и страсть к работе – и, находясь рядом со мной, снова поверил в себя. Я тогда горела, и мой огонь передался ему. Но, вернувшись в свой дом, он снова окунулся в свою жизнь, в которой литература уже давно была похоронена заживо, и не было никакой надежды на её воскрешение. Я стала для этого человека тем призраком, который ненадолго принёс веру, но тут же, со своим уходом, её забрал.
Я не знала, что так будет. Я не хотела этого. Но так случилось. И эта история – тоже часть современной литературы. Намного более глубокая, чем яркие обложки безликих книг, на страницах которых есть буквы, но нет души.
В статье использована картина Виктора Оливы "Пьющий абсент" 1901 год
# писатель # психология # историиизжизни # elenaobukh