Великий роман, без сомнений, писать о нем можно бесконечно. Как любая великая книга, роман многослоен, и каждый раз, перечитывая, находишь в нем новые смыслы. Для меня очень интересна тема роли Кутузова в войне. Несколько цитат:
Перед Аустерлицем:
«Возвращаясь домой, князь Андрей не мог удержаться, чтобы не спросить молчаливо сидевшего подле него Кутузова о том, что он думает о завтрашнем сражении?
Кутузов строго посмотрел на своего адъютанта и, помолчав, ответил:
— Я думаю, что сражение будет проиграно, и я так сказал графу Толстому и просил его передать это государю. Что же, ты думаешь, он мне ответил? «И, любезный генерал! Я занят рисом и котлетами, а вы занимайтесь военными делами.» Да... Вот что мне отвечали!»
«Кутузов слушал доклад дежурного генерала (главным предметом которого была критика позиции при Цареве-Займище) так же, как он слушал Денисова, так же, как он слушал семь лет тому назад прения Аустерлицкого военного совета. Он, очевидно, слушал только оттого, что у него были уши, которые, несмотря на то, что в одном из них был морской канат, не могли не слышать; но очевидно было, что ничто из того, что мог сказать ему дежурный генерал, не могло не только удивить или заинтересовать его, но что он знал вперед все, что ему скажут, и слушал все это только потому, что надо прослушать, как надо прослушать поющийся молебен. Все, что говорил Денисов, было дельно и умно. То, что говорил дежурный генерал, было еще дельнее и умнее, но очевидно было, что Кутузов презирал и знание, и ум, и знал что-то другое, что должно было решить дело, — что-то другое, независимое от ума и знания.»
Бородинское сражение:
«Он выслушивал привозимые ему донесения, отдавал приказания, когда это требовалось подчиненным; но, выслушивая донесения, он, казалось, не интересовался смыслом слов того, что ему говорили, а что-то другое в выражении лиц, в тоне речи доносивших интересовало его. Долголетним военным опытом он знал и старческим умом понимал, что руководить сотнями тысяч человек, борющихся с смертью, нельзя одному человеку, и знал, что решают участь сраженья не распоряжения главнокомандующего, не место, на котором стоят войска, не количество пушек и убитых людей, а та неуловимая сила, называемая духом войска, и он следил за этой силой и руководил ею, насколько это было в его власти.»
После Бородинского сраженья:
«Заслуга Кутузова не состояла в каком-нибудь гениальном, как это называют, стратегическом маневре, а в том, что он один понимал значение совершавшегося события. Он один понимал уже тогда значение бездействия французской армии, он один продолжал утверждать, что Бородинское сражение была победа; он один — тот, который, казалось бы, по своему положению главнокомандующего, должен был быть вызываем к наступлению, — он один все силы свои употреблял на то, чтобы удержать русскую армию от бесполезных сражений. »
Решения государя, мнение света, окружающие генералы, в основном иностранцы, вечная русская безалаберность окружала Кутузова, и он сумел найти единственно верный путь. Когда французская армия отступала, теряла без боя тысячи человек в сутки, русским войскам тоже было нелегко – зима, мороз, усталость, и потери от тяжелых условий тоже были. В окружении Кутузова находились люди, настаивающие на боевых столкновениях с французами. Настаивал на диверсиях против французов и государь. Кутузов всячески препятствовал этому – французы бегут и без боев, гибнут от холода, а русским солдатам лучше сохранить жизнь.
«Русская армия должна была действовать, как кнут на бегущее животное. И опытный погонщик знал, что самое выгодное держать кнут поднятым, угрожая им, а не по голове стегать бегущее животное.»
И вот, все сделав для победы над Наполеоном, отдав все силы, Кутузов в Вильно. Французов больше нет в России. Встреча с Александром I:
«Оставшись наедине с фельдмаршалом, государь высказал ему свое неудовольствие за медленность преследования, за ошибки в Красном и на Березине и сообщил свои соображения о будущем походе за границу. Кутузов не делал ни возражений, ни замечаний. То самое покорное и бессмысленное выражение, с которым он, семь лет тому назад, выслушивал приказания государя на Аустерлицком поле, установилось теперь на его лице.»
И исход:
«Кутузов не понимал того, что значило Европа, равновесие, Наполеон. Он не мог понимать этого. Представителю русского народа, после того как враг был уничтожен, Россия освобождена и поставлена на высшую степень своей славы, русскому человеку, как русскому, делать больше было нечего. Представителю народной войны ничего не оставалось, кроме смерти. И он умер.»
Яркий путь, так по-русски закончившийся.