Найти тему
Maria Karnovich-Valua

привет, малыш: как я не сдавалась, сдавалась и всё же не сдалась

отхожу от наркоза после одной из многочисленных диагностических процедур, на этот раз в далёкой израильской клинике
отхожу от наркоза после одной из многочисленных диагностических процедур, на этот раз в далёкой израильской клинике

летом 2017 года я обнаружила, что окончательно истощена.

бесконечными репродуктивными процедурами. тоннами медикаментов для стимуляции яичников и эндометрия, которые нужно было глотать в виде таблеток, мазать в виде гелей, болезненно колоть в живот и ягодицы. постоянными наркозами и оперативными вмешательствами: как серьёзными (по удалению маточных труб), так и не очень (например, для забора созревших яйцеклеток или проверки полости матки).

мне казалось, что я превратилась в одну большую, толстую, нескончаемую историю болезни, которая, как кадавр, поглощала всё моё время, деньги и жизненные силы. у меня было много физических немощей, но окончательно добили мигрени, которые стали то ли результатом большой гормональной нагрузки на организм, то ли истощения нервной системы, то ли всего вместе. раз в неделю, а иногда и чаще, меня стали мучить жесточайшие приступы, купировать которые было невозможно. самый тяжёлый длился трое суток. и, кажется, именно он меня окончательно сломил. честно говоря, не хотелось уже примерно ничего. разве что, в стомиллионный раз хотелось всё бросить и сдаться.

за некоторое время до этого я придумала способ поддержать себя, технику, которая могла бы помочь справляться с ежедневной нагрузкой и болью, а также контейнировать переливающуюся через края неизрасходованную любовь.

я решила начать писать нашему будущему ребёнку мечты письма.

казалось бы, ничего особенного! сядь да напиши, что чувствуешь, выплесни, так сказать, на бумагу всё, что накопилось. станет легче! но я ходила вокруг да около этой идеи настолько долго, что начала уже на себя злиться. в самом деле, простейшая вещь, почему же я никак не могу решиться?

сейчас я понимаю, что в этой идее было гораздо больше смыслов, чем я тогда думала. обращаясь к ребёнку мечты в первом лице, мне нужно было бы на самом деле поверить в его потенциальное существование. представить его во плоти. но тогда одновременно пришлось бы признать, что он может никогда и не случиться.

все эти годы я шла вперёд, как танк, снося всё на своём пути. не щадила живота своего, во всех возможных смыслах. ребёнок мечты уже не был просто ребёнком, обычным живым маленьким существом, которого мы с мужем будем растить в богатстве и бедности, болезни и здравии. ребёнок мечты с годами превратился из человека в Цель Жизни. высокорисковый, мультизадачный и крайне затратный проект. не потому, что перестала хотеть живого настоящего ребёнка, не потому, что "заигралась" в его добычу. мне просто пришлось покрыть всю себя тонким слоем стали, заморозить чувства, отбросить слабости — иначе в моей ситуации было не справиться. представить же себе жизнь без беременности, о которой я бешено мечтала с самых юных лет, без кормления своего младенца грудью, о котором я стала не менее бешено мечтать постепенно, с годами — я просто не могла. не хотела и не могла. эти мысли разрывали мне голову, сердце, душу.

8 лет я шла вперёд, как танк, снося всё на своём пути. и тут топливо кончилось. заглох мотор. пушка поникла. гусеницы хрястнули и перестали крутиться. танк встал.

знаете порядком избитую фразу "чтобы всплыть наверх, нужно достичь дна — и оттолкнуться от него"? так вот, несмотря на всю банальность идеи, похоже, именно это со мной и произошло. я настолько истощилась, настолько устала, что даже перестала бояться.

и вот тогда я села писать.

одним самым обычным утром я проводила мужа на работу, села за компьютер и на одном дыхании написала ребёнку нашей мечты письмо. изначально задумывалась серия таких писем, но почему-то хватило одного. когда я поставила последнюю точку, внутри что-то зашипело, захрустело, звякнуло и откололось — это начали таять мои внутренние ледники.

2.06.17
Привет, Малыш!
Вчера был день защиты детей, и я всё-таки решила начать. Какой бы странной и экстравагантной ни казалась эта идея сейчас, может быть, через много лет она поможет тебе лучше понять меня, папу, самого себя. Может, заставит задуматься о чём-то важном. Может, ты будешь смеяться над моей наивностью, а может, смахнёшь слезу сочувствия, потому что я намереваюсь вести этот разговор предельно честно. В первую очередь, для себя самой, но, полагаю, и тебе, мой дорогой будущий ребёнок, откровенность твоей (уже) пожилой матушки не помешает.
Тебя ещё пока нет. Мне очень страшно (уже довольно много лет), и от того отчаянно хочется написать «и, может быть, никогда не будет, кто знает…», но ты знай, что я борюсь, каждый день борюсь с этим липким противным страхом, выедающим из меня всё живое и радостное. Я делаю большие успехи, просто огромные! И этими письмами намереваюсь окончательно выдавить, пользуясь чеховской терминологией (уверена, ты знаешь Антон Палыча), этого раба по капле.
Ты будешь, обязательно будешь, нужно только дождаться. И ты знай, мы тебя очень ждём, бесконечно и всецело.
В моей голове огромное множество страхов и сомнений, переживаний и тревоги о том, какой я стану для тебя мамой. Буду ли в течение всей жизни поддержкой и опорой тебе, не стану ли болезненной занозой воспоминаний об обидах и мелких предательствах? Будешь ли ты приходить ко мне в печали и радости совсем младенчиком и уже состоявшимся человеком, или будешь искать помощи и принятия на стороне? Одно я знаю точно уже сегодня: я жду тебя, я мечтаю о тебе, я представляю нашу с тобой и папой жизнь втроём (а затем вчетвером, эх, может, даже впятером?). Я улыбаюсь этим картинкам, даже осознавая все сложности, даже волнуясь о собственном несовершенстве, потому что я точно знаю одно: я уже люблю тебя и сделаю всё, что смогу, чтобы стать для тебя именно той мамой, которой ты достоин, мой золотой ребёнок.
Я люблю тебя, Малыш.

до сообщения репродуктолога о том, что нам удалось создать несколько здоровых эмбрионов, оставалось буквально несколько недель.

до наступления самой долгожданной на свете моей беременности — полгода.

но тогда я всего этого, разумеется, ещё не знала.

я просто печатала и плакала, плакала и печатала дальше.