В российском прокате идет новый фильм Владимира Хотиненко "Ленин. Неизбежность". Это заключительная часть трилогии режиссера о событиях Октябрьской революции, начатой в телесериалах "Демон революции" и "Меморандум Парвуса". Фильм рассказывает о периоде иммиграции Владимира Ленина в Цюрих и его возвращении в Россию в пломбированном вагоне через территорию воюющей с Россией Германии. Главную роль сыграл Евгений Миронов, в картине также снялись Федор Бондарчук, Паулина Андреева, Виктория Исакова, Александр Балуев, Дарья Екамасова и другие звезды российского кино.
- Владимир Иванович, представляя фильм, вы сказали, что хотели сломать стереотипы о Ленине. А какой стереотип о нем сломался для вас, когда вы работали над картиной?
- Я узнал неожиданного много, как раз в тех самых деталях, о которых я постоянно говорю. Дело в том, что если иметь в виду некий общий образ, то он все равно уже в определенном смысле непреодолимый, такой канонический. Но, я думаю, удалось туда вдохнуть что-то, как удалось в свое время [Юрию] Каюрову (исполнителю роли Владимира Ленина в картине Юлия Карасика 1968 года - прим. ред.) в фильме "Шестое июля", там был все-таки живой человек, а не икона. Так и здесь - я, например, ну не мог бы представить себе, как такой человек, как Владимир Ильич, бегает и "стреляет" для тещи папиросы. Она была курильщицей, заканчивались папиросы, в выходные дни магазины не работают, и он бегает по окрестным кафе и ресторанам стреляет папиросы. Ну, послушайте, это было невозможно (смеется). Причем мне это даже снять было не столь интересно, хотя довольно интересная задача. Это лучше представлять - как, преодолевая себя, по-немецки разговаривая: "Папиросу не одолжите?" Иногда вот такие мелочи сдвигают все. Конечно же, открытие для меня было здесь очевидное совершенно - то, с чего я, можно сказать, начал понимать, что хочется снять - это финал, когда они на санях едут (пересекая Финский залив, чтобы добраться до России - прим. ред.), этого никто никогда не рассказывал, потому что это жалкое, ничтожное зрелище, с этой палочкой альпийской, на которой швейцарский флажок. Я говорю, кино - это искусство деталей. На этом флажке - это же был флажок [Елены] Усиевич (советская писательница, ехала с Лениным в пломбированном вагоне - прим. ред.) - у нее даже название той деревни швейцарской в горах, где она его купила, беленьким вышито, там даже такие детали. Вот этот платочек - и мир перевернется. Я шел от этой картинки туда, в начало.
- Эпиграфом к фильму стала строчка из Чехова: "Никто не знает настоящей правды". Вы так хотите заранее предупредить зрителя, чтобы он не воспринимал происходящее на экране буквально? Ведь в последние годы в России очень остро реагируют на художественные фильмы об исторических личностях. Как вы думаете, почему история стала таким "минным полем" для кинематографистов?
- Для меня все эти полемики, стычки, дискуссии с историками дело уже давнее. Так всерьез [стычки начались], наверное, с фильма "1612" (картина Хотиненко 2007 года о периоде Смуты - прим. ред.), может, даже с "Гибели империи" (сериал 2005 года о работе российской контрразведки в 1914-1918 годах - прим.ред.), если всерьез с историками. Благодаря этому я смог уже для себя сформулировать вполне - они живут замечательной иллюзией. Я с уважением отношусь к науке истории, сам хотел быть историком, археологом, но надо понимать, что то, что они знают, тоже не последняя [истина]. Они говорят: "А вот документы!" Но документы и под пытками пишут. В конце концов, вся наша история российская началась с того, что монаху просто рассказывали какие-то истории, а он их записывал. Вы хотите сказать, что это та самая правда? По "Достоевскому" (сериал 2010 года - прим. ред.) я помню какие страсти кипели - надевали мешок или не надевали ему на голову (речь идет об эпизоде казни петрашевцев, осужденных на смертную казнь в 1849 году, Достоевский в последний момент избежал расстрела, который заменили на каторгу - прим. ред.). Ну, это совсем уже - художественный вымысел, он для этого и есть, особенно когда писатель с такими эмоциями, как Достоевский. Да он на себе это 250 раз почувствовал, пока на других мешок надевали, еще острее даже почувствовал, поэтому это просто материализация. Это иллюзия, что что-то - правда, а это неправда, поэтому я давно с этим имею дело, и поэтому обрадовался этой реплике. Помню я что-то искал, и она вдруг всплыла, я подумал: "Что ж не опереться на Чехова?", потому что это действительно так.
- То есть это больше обращение не к зрителям, а к историкам?
- Да, это не к зрителям даже. Я когда в "Бесах" ожидал этой полемики, где вымысел, а где правда, мне подарок был судьбы - письмо Достоевского, уникальное совершенно, где одна княгиня Имярек просит у него разрешение "экранизировать" (имеется в виду инсценировка - прим. ред.) роман. Что ей пишет Федор Михайлович: "Насчет же вашего намерения извлечь из моего романа драму, то, конечно, я вполне согласен и за правило взял никогда таким попыткам не мешать, но не могу не заметить вам, что почти всегда подобные попытки не удавались, по крайней мере вполне. <…> Другое дело, если вы как можно более переделаете, измените роман, сохранив от него лишь один какой-нибудь эпизод для переработки в драму, или, взяв первоначальную идею, совершенно измените сюжет". Я прочитал это на премьере, и ко мне не возникло ни одного вопроса, потому что я получил индульгенцию от Федора Михайловича, а так бы меня по поводу "Бесов" измучили бы просто. Почему Ставрогин за бабочками бегает? И так далее. Хотя я потом подтверждение у Достоевского нашел - кокон, бабочки. Поэтому здесь я, наоборот, говорю, что 60%, а главное поездка [на поезде] — это реконструкция событий. Да, с художественным вымыслом, с актерской игрой, с актерской интонацией какой-то индивидуальной, но в общем это реконструированные события, включая песни в вагоне, включая, что ездили они, у Крупской в воспоминаниях, слушать Вагнера, вот эти сани, вот эта истерика Ленина по поводу упущенной февральской революции. А дадаисты - так это просто новая страница вообще, но это тоже в некоторым смысле реконструированные события, и швейцарцы, например, должны сейчас радоваться, потому что никогда ничего не делалось подобного.
- Поскольку мы находимся на международном фестивале, как раз хотела вас спросить, хотели бы вы, чтобы иностранные зрители, которые, возможно, не очень хорошо знакомы с этой страницей российской истории, узнали о ней именно из вашего фильма?
- В этом ничего не будет плохого точно, потому что здесь, в общем и целом, все приближено к правде. Пока то, что я обнаружил, что у них интерес к фигуре Ленина и к этим событиям больше, чем у нас, к моему изумлению. Особенно в Германии отмечали юбилей революции, причем так серьезно достаточно.
- Вы говорили, что собирать материалы про дадаистов, с которыми в Цюрихе общался Ленин, вам помогали ваши студенты…
- Не собирать, а и сыграть роли, то есть восстановить дадаистские спектакли, грубо говоря - костюмы и так далее.
- Вы заведующий кафедрой режиссуры во ВГИК, видите много молодежи, которая приходит учиться, как у нас вообще дело обстоит с кинообразованием? Есть надежда на молодое поколение?
- Сейчас очень много киношкол с достаточно разными принципами преподавания. Кто хочет получить академическое, глубокое, высшее образование, надо во ВГИК, конечно, потому что там и студия есть, и так далее. У нас конкурс в этом году был 900 человек, можете себе представить, на семь мест? А на актерское там 3 тысячи. Пока народ идет, поэтому нормально, надежда, безусловно, есть. Надо только возможностей побольше предоставлять молодежи, больше дебютов. Я за это борюсь-борюсь, но вроде что-то происходит потихонечку.
- Сейчас в рамках нацпроекта "Культура" проводятся курсы повышения квалификации для творческих работников. В ГИТИСе уже такой центр образовательный открылся, а для киноотрасли это актуально? Нужно режиссерам повышать квалификацию, чему-то доучиваться в течение карьеры?
- Вы знаете, замечательная есть школа актерская Ли Страсберга (школа актерского мастерства в Лос-Анджелесе, развивающая идеи Станиславского, среди выпускников которой Аль Пачино, Роберт де Ниро, Дастин Хоффман и многие другие - прим. ред.) и звезды голливудские ходят туда и ходят. Они уже богатейшие звезды, но они каждый год приходят. Это актуально. Для режиссеров, я думаю, картина чуть сложнее. Но у меня такие есть ребята, тот же Коля Хомерики, он у меня закончил, потом съездил во Францию, там поучился. Есть те, кто в Америку ездит, и, наоборот, из американской киноакадемии приезжают. В общем, для любопытствующих, для ответственных это вполне полезно.
- А можете дать совет молодым режиссерам, на какие темы сейчас нужно в России снимать?
- Вы знаете, тут бессмысленно давать советы, темы вырастают. Есть бесконечный вопрос - "Где герой? Где герой современный?" И после Данилы Багрова никого нет. Сейчас время без героя. То есть разные варианты там какие-то есть - бандиты, бизнесмены, еще чего-нибудь - но оно, к сожалению, без ориентиров. Пока время не сформулировало. Время артикулирует героя или героев.
- Вы снимали Цюрих и Берлин в Будапеште. У нас сейчас тоже вводится система рибейтов (частичная компенсация затрат кинопроизводителей - прим. ред.), чтобы привлекать иностранных кинопроизводителей снимать в России…
- Вот в Будапеште это как раз есть, они вернули деньги, это прекрасный город.
- То есть это функциональная система?
- Абсолютно, история рибейтов - это очень серьезная история. В Калининграде работает, поэтому туда ломятся люди снимать, и в Будапеште это все произошло абсолютно четко. Это было спасение, потому что мы там нашли все, включая эту улицу Шпигельгассе (там жил Ленин в Цюрихе - прим. ред.) буквально почти.
Подписывайтесь на канал: https://zen.yandex.ru/id/5d2327d264271d00adc46941