Дождь хорош по-своему.
Толстая кожа - здоровая психика.
Так, по крайней мере, я думал. Жизнь ведь по-дурацки устроена. Люди в неё приходят, становятся близкими, а после уходят. Хочешь или нет, а приходится адаптироваться. Но любой дончанин вам подтвердит, что за эти шесть лет, независимо от возраста, нас покинуло больше людей, чем за всю довоенную жизнь. А те, что остались, изменились окончательно и бесповоротно.
Да и себя мы зачастую не узнаём.
И происходило это вроде постепенно. Было время на реабилитацию.
С другой стороны, я продолжаю воспринимать эти годы как один чертовски длинный и невероятно паскудный денек.
Толстокожесть не помогает.
Все, что ты старательно игнорировал, нагоняет во снах. Шесть лет мне снится опустевший Город, в котором я ищу хоть кого-нибудь. Снятся двери квартир и офисов, занесённые снегом, снится мебель, укутанная полиэтиленом. Темное, пыльное и брошенное.
Раньше казалось, что сон повторяется.
Теперь воспринимаю его как очередной сериал Дэвида Линча. Что-то происходит, но суть уловить невозможно и есть подозрение, что все посходили с ума.
И сам ты покой душевный где-то обронил.
Просыпаешься.
Дышать нечем, сердце колотится. И засыпать не хочется совершенно. Хотя погода к тому располагает и часы намекают, что стоило бы. Так и сидишь до утра.
Некоторые штуки влияют на нас слишком уж сильно.
Даже если делаешь вид, что нет.
Поэтому я так болезненно воспринимаю новости об отъезде или (не дай бог) смерти даже почти незнакомых горожан.
Легко расставаться с людьми, но как же тяжело с ними расставаться.
Игорь Гомольский