Зимний вечер. Старый ЛиАЗ едет по обычному городскому маршруту №3. Салон плохо освещается потолочными лампами. Подвеска отрабатывает на неровностях так, будто под колесами военная дорога. Резкие встряски чередуются с раскачкой "кормы", заставляя пассажиров на задней площадке глубоко приседать, чтобы не удариться головой в потолок. На остановках "гармошки" дверей судорожно складываются, впуская в салон уличный холод и выпуская взамен скудное тепло салонной печки вместе с теплом от людского дыхания. Где-то между делом происходит и пассажирообмен с улицей. В общем, обыкновенный скучный отрезок вне жизни между ее эпизодами в разных местах существования любого жителя города.
На одной из остановок к выходу направляется семья. Сначала довольно расторопно высаживаются отец и дочка младшеклассница. Они выходят через заднюю дверь и поджидают мамашу. То ли она замешкалась, то ли пауза ей необходима для некой персонификации своего прохода по салону, но муж успевает уже окрикнуть ее с улицы, чтобы пошевеливалась.
Мадам явно не торопится. Уже не девушка, с последним вызовом слепому миру: "Смотрите, остолопы! Я вам не абы что!" Ее движения выверены. Сначала она встает и делает подиумный разворот в сторону заднего выхода. Новое, черное пальто с модным воротником, широкими рукавами, логично завершенное внизу высокими черными сапогами на высоком же каблуке. Безусловно изящные, черные перчатки, скрывающие от людских глаз женские руки. Голубой, полупрозрачный шарф придает некую воздушность, отчасти отвлекая внимание от естественных возрастных перемен лица. Губы в алой губной помаде, глаза, нарисованные вопреки природному выражению и завершающий, венцеобразный элемент декора - алая, широкополая шляпа! Выставленная вперед нога придает образу тугую агрессивность и намерение двигаться вперед.
На задней площадке стоят двое мужчин. Один - красавец с соответствующим бонусом в полголовы роста над общей массой. Упитанные, гладкие щеки, правильный нос, мужественный подбородок, пухлые губы, на них снисходительная ухмылка осознания своего успеха в любом женском сердце. Второй - обычный мужичок, что-то оживленно ему говорит, дополняя образ барина, как паж придает величия господину. Красавец улыбаясь, смотрит куда-то вперед.
Мадам делает шаг от бедра. Шаг пантеры с пружинящим движением выносимой вперед ноги. Она смотрит ему в глаза. Сейчас она пройдет навстречу и сделает эффектный поворот у него перед носом, уходя навсегда. Маленькая, пустячная сцена, свидетелями которой будут только эти двое, не оставит никакого следа в его избалованном сердце, но позволит ей положить на полочку своей памяти "печеньку".
Однако каждый, кто ездил в старых ЛиАЗах, знает какие это скверные стариканы и как они любят подстроить пакость. Иногда простой линолеум, прибитый к полу алюминиевыми планками не меняют годами и он, предательски изнашиваясь, норовит вмешаться в наши планы. Мадам цепляется сапогом за оттопыренный линолеум. Кто хотя бы раз цеплялся ногой за эту гадость знает, что избавиться от зацепа нереально. Пол в автобусе неровный и спускается к задней площадке крутым пандусом. В мгновение ока подиумное дефиле сменяется финальным актом корриды. Только вопреки сценарию, красное пятно не в руках тореадора, а на рогах у быка. Крепкие женские ноги позволяют не грохнуться с позором на четвереньки, подобно малолетним вешалкам-моделям, не совладавшим с каблуками, а преодолеть дистанцию до конца, задорно подбрасывая каблуки и колени.
Боже мой! Какой бы это был печальный рассказ, если на ее пути не оказался сегодня этот красавец! Но он стоит там, где и должен стоять. По закону жанра он обязан подхватить ее на руки, не дав опомниться, но увы! Руки глубоко в карманах.
Приход безупречно точен. Те самые полголовы превышения в росте дают наведение боеголовки точно в цель. Ннна!!! Черное, горизонтальное тело торпеды с алым навершием сминается под собственным ударом, возвращая красавчику массу всех женских обид по адресу многих, ненаписанных писем. Позовите Ван Дамма! Это нужно повторить трижды кряду!
Лицо парня приобретает великолепное, бледное выражение. В нем одновременно запечатлены удивление, гнев, возмущение, обида и растерянность. Завершают картину брови в конфигурации "домик". Сколько раз за день любая офисная женская рука одним движением ставит на бумаге штамп с множеством красивых надписей и рамочек! Это оно. Четко и безапелляционно. Жестко и отчетливо. Пробитие ниже ватерлинии и паника на борту.
"Простите..."- говорит она накрывая рукой смятую шляпу и бросая на него быстрый растерянный взгляд. "Ничего," - еще успевает выговорить он до того, как боль лишит возможности сохранять невозмутимый вид. "Что там такое?"- грозно спрашивает с улицы глава семейства, почуяв неладное, "Упала!" - выходя отвечает она привычным вальяжно-томным голосом, столь неуместным в данной мизансцене.
Старый ЛиАЗ запахивает морщины-двери и довольно кряхтя, возвращается к обычной своей игре в древний парусник, застигнутый штормом.