Рок-музыка на территории бывшего Советского Союза стремительно теряет популярность, почему так происходит и что придет ей на смену?
Начиная с середины двадцатого века музыка стала занимать очень неудобную для власти позицию, а все началось с Александра Вертинского. Иммигрант, вернувшийся в СССР, не получал эфиров на телевидении, относились к его творчеству прохладно (хотя в дореволюционной России он был суперпопулярен).
При этом он держался нейтрально и его все равно его не любили. Затем были Галич и Высоцкий, у которых тоже были сложные отношения с власть имущими.
К середине 80-х, когда страна начала откровенно сыпаться, случился расцвет русского рока, появилось множество молодых групп, талантов. Власть не могла уже держать все под контролем, ведь и без музыки хватало проблем.
Феномен расцвета рок-культуры в позднем СССР не был связан с музыкой как таковой, да и хорошо владели инструментами далеко не все. Дело было в яркости, индивидуальности, поэтическом даре, в желании быть частью мировой рок-культуры. А поэт в России – больше, чем поэт.
В 90-х протестовать против власти особого смысла не было, надо было зарабатывать. Музыка начала подтягиваться к мировой, стала более коммерческой. Многие артисты обрели популярность, но они уже не воспринимались как рупоры общественного мнения, их любили и почитали как музыкантов так... между делом. В нулевых и начале десятых эта тенденция только укрепилась.
Последние лет пять–шесть в обществе опять начинает созревать потребность в рупоре, Интернет переподился гневными комментариями в адрес государства, начались бесконечные протесты, появились политические иммигранты.
Очевидно, что напряжение растет. И рокеры пытаются вести себя так же как в 80-х, но выглядит это спорно и не всегда убедительно. То, что имело успех в позднем СССР, не работает в современном мире.
Что же приходит взамен рок-музыке 80-х? Запрос есть, а однозначного и четкого ответа нет, и этот вакуум общественного недовольства начинают заполнять блогеры-журналисты, стендап-комики, реперы, подпольные оппозиционеры и все кому не лень. Кто из них вырвется вперед, совершенно не понятно. Понятно только то, что рок-н-ролл мертв, а мы еще нет.