Возьмите меня на флот

Стою девятилетний в конюшне, какой-то незнакомый дядька мне объясняет:

- Он встал на эту чурку и прыгнул туда, - его рука показывает на дощатый потолок.

В доме куча людей, женщины в черных платках, мужики с хмурыми лицами. Мне скучно, брожу, захожу в ограду, на веранду. Всюду незнакомые люди. Наконец обнаруживаю, что в дальней комнате нет никого. Здесь тихо, и кажется даже пахнет по-другому. Старые фотографии в рамках, картины с кораблями и собрание сочинений Джека Лондона. Замечаю на шкафу старую гитару, стряхиваю пыль и начинаю играть единственное, что умею — Во поле береза стояла. За дверью рыдает тетка, за стеклом серванта — маленький крейсер «Варяг».

Корабли запали в душу сразу. Море, чайки и приятный бриз в лицо. В 8 играю в пирата во дворе, в 14 перечитываю «Морского волка», в 18 стою полуголый в военкомате. Председатель комиссии, старый дедушка-полковник спрашивает меня:

- Где служить хотите, молодой человек?

- Возьмите меня на флот.

- Увы, не получится — по здоровью не проходите. Ничего, проведете время с пользой и на суше.

***

На дворе 17 год. Лежу в одежде на кровати, рядом лежит жена. Оба смотрим в серый потолок.

- Я хочу развестись с тобой. Мне все надоело, ты не даешь мне детей.

«Как же мы будем их воспитывать, ведь мы сремся каждый день», - ком в горле не дает ничего говорить вслух.

Вспоминаю ссоры родителей, их развод, черные от туши слезы матери и опрокинутую новогоднюю елку. Иду по комнате, стараясь не наступить на рассыпавшиеся елочные игрушки, но не получается, и под ногой трескается блестящий шарик.

- На работу не устраиваешься, денег в дом не приносишь.

Зачем-то ищу в родительской квартире аттестат за 9 класс. Из дальнего угла выдвижного ящика достаю потрепанную трудовую книжку. Последняя запись в ней значится за декабрь 94-го: «Уволен в связи с сокращением штата».

- Смешно, ножку кровати не можешь прикрутить целый месяц. Мы так и будем спать на книгах?

Помню урок труда в 5 классе. Пахнет зимней свежестью и древесной стружкой — сегодня каждый должен сделать киянку. Парни стараются, каждый готовит подарок отцу на 23 февраля. Я отдам свою киянку старшему брату, но хуже всего Вите — у него и брата то нет.

«Уж лучше счас, пока нас двое, чем потом», - думаю я.

- Будь мужиком наконец, пошли в ЗАГС.

Как быть мужиком в такой ситуации непонятно. Я счас скорее как Временное правительство, которое не знает, как решать проблемы в стране, и оттого затягивает принятие нужных решений. А жена — эдакий большевик, или революционный матрос, расклеивающий листовки по Петрограду: «Крестьянам — землю, рабочим — фабрики, бабам — свободу от х..вых мужей».

Прохладным октябрьским днем мы выходим из ЗАГСа со свежими штампами на 14 странице.

- Можно я тебя обниму. В последний раз.

- Не надо, - отвечаю я и ухожу.

***

Подкуриваю сигарету в конце общажного коридора. Вижу сквозь дым и заляпанное стекло разбитый тротуар и усеянный окурками газон. Из туалета выходит здоровый мужик, весь синий от наколок, закуривает и замечает, что на мне тельняшка.

- Че, ВМФ?

- Да нет, - сухо отвечаю я.

- А че? - не унимается урка и спрашивает с еще большим наездом.

- Батя служил, подарил мне.

- А сам-то откуда будешь?- тон собеседника заметно смягчается.

- Мотал дни на суше.

Мы молча стоим и курим. За окном начинает идти снег, покрывая собой грязь и лужи, и превращая улицу в бескрайнее белое море.