Основано на недавно-реальных событиях
Во всем виноват ветер. Сильный его порыв сдвинул колпак дымохода так, что дым стал вылетать не из трубы, а прямиком из печки повалил клубами в дом.
Весело трещали дрова, на плите готовился ужин, но в дымовой завесе этой красоты видно не было. Мозг, неожиданно получив нетривиальную задачку, задумался всеми своими остатками нейронов — если тушить печку, то можно остаться без ужина, а если продолжать готовить, то можно надышаться угарным газом и тоже остаться без ужина, но уже по другой причине. Что же спасать? Голову или желудок?
Как известно, даже малая концентрация угарного газа приводит к видениям. А поскольку видениями сыт не будешь, здраво рассудил мозг, то надо спасать еду.
Делать нечего, откладываю в сторону плошку с поварешкой и лезу на крышу, поправлять колпак на трубе.
Как матрос по вантам взбегаю по лестнице вверх, прыгаю на конек, перебирая ручками и суча ножками осторожно продвигаюсь в сторону трубы.
А надо сказать занятие это непростое. Неподготовленному человеку по коньку лучше не елозить — он острый, острый настолько, что достаточно бросить на него лишь взгляд, чтобы моментально свело две самые большие мышцы в теле человека.
Наконец я добрался до трубы:
Но радоваться было рано — сменился ветер, и я оказался в облаке дыма. Защипало глаза, нос — настолько он был едкий. Но ничего! Смахнув скупую мужскую слезу я продолжил свой путь, и вскоре крепко обхватил трубу, и заодно получил вторую порцию монооксида углерода.
Мир на мгновение померк в глазах, а в ушах раздался хрустальный перезвон и хоральное пение ангелов.
«Какой же качественный угарный газ дает моя печка!» — радостно подумал я размазывая сажу по щекам и осторожно, из чистейшего любопытства, заглянул в трубу:
Внутри неё зиял Космос.
Я осторожно присмотрелся, но черная дыра закрывала обзор, пришлось напрячься и заглянуть за сферу Шварцшильда. Вот, уже гораздо лучше! Одна звездочка, вторая, третья… Затем я насчитал их пять.
Еще мгновение, глаза привыкли к темноте и Космос озарился вспышками сверхновых, мерцанием пульсаров, квазаров и переливами циклопических галактик. Черная дыра, которая маячила перед глазами, периодически обжигала мне лицо своим аккреционным диском — пришлось немного отодвинуть её в сторону — у меня до сих пор пузырь на руке от ее рентгеновского излучения.
Вдали, где-то в районе шибера, я увидел, как в лучах желтого карлика нежится голубая планетка, окутанная облаками. Что-то знакомое промелькнуло в ее очертаниях. Я сфокусировал один глаз, затем второй… Да это же Земля! Я наклонился ниже. По Земле явно кто-то шастал.
Разрази меня гром! Да это же сосед по даче, Петрович! Я набрал полную грудь угарного газа и гаркнул в глубину трубы: «Петрович!!!»
Кольцо дыма вырвалось из моего рта и со световой скоростью понеслось к Земле.
***
— Петрович! — обливаясь потом, проскрипел Михалыч, — когда же эта жара спадет?
— Всемирное потепление, черт его… Грета Тунберг, мать ее, накаркала, — процедил сквозь зубы Петрович и сплюнул под ноги. Слюна, не успев долететь до земли, испарилась.
— Валить нам надо с планеты, Михалыч, — Петрович смахнул пот со лба и прищурился. — Валить! Еще Илон наказ всем дал, помнишь?
— А как же, — Михалыч пошарил в кармане, достал связку ключей и бросил их Петровичу, — видать пришло время, свистать всех наверх и ключ на старт!
Петрович поймал связку и побежал в сарай. Через минуту он уже толкал перед собой тачку, в которой каждую весну возил навоз на свой огород, но на этот раз в тачке лежал не он, а лежала, поблескивающая стальными боками, Ракета.
Вдвоем, кряхтя и подбадривая друг друга, задрали они Ракету обтекателем в небо. Петрович, прислонив ватерпас к железному боку, поймал вертикаль, а Михалыч сбегал в дом и плеснул в бак свой лучший первач.
— Все то не лей! Дорога дальняя! — схватил Петрович за рукав Михалыча и отвел его руку от заправочной горловины в горловину свою. — Ну, на дорожку!
— А мне? — жалобно пискнул Михалыч, смотря на кадык Петровича, который ходил как поршень паровой машины.
— Ты ж рулевой! — смачно занюхав первач рукой, Петрович хлопнул Михалыча по плечу так, что тот крякнув присел, — ну всё, по коням!
Угнездившись в антиперегрузочные люльки, они пристегнулись. Петрович стал тыкать в разные кнопки, Ракета заворчала, первач забулькал в баке, а из сопел повалил сизый дым. По корпусу Ракеты пробежала вибрация.
— А много, много первача за полет уйдет? — перекрикивая рокот двигателя стал волноваться Михалыч.
— Весь! — злорадно хмыкнул Петрович, затем выдохнул перегаром на панель приборов и стал нарочито старательно, до скрипа, протирать стеклышки циферблатов рукавом.
Тем временем Михалыч выставил на стрелочных указателях звездный курс.
— Во имя отца и сына, и Илона Маска, — забубнили они вдвоем древнюю молитву первых Космонавтов. — Ижиси мы в Космоси!
И вдарили что есть силы по красной кнопке.
Ракета, истошно заорав раненым мамонтом рванула вверх и прочертив красным угольком синее небо угодила мне в лоб.
***
Кубарем скатившись с крыши, я растянулся на траве, а уголек, который привел меня в чувство, отскочив от моего лба описывал причудливые пируэты в небе. Подчиняясь воле ветра он то взлетал, то резко терял высоту, пока тот не загнал его в дровяник, откуда через минуту повалил сизый дым.
«Ветер! — чертыхаясь про себя бежал я с ведром воды к дровянику, — во всем виноват ветер!»