Париж на экспорт
Катрин Мемми – уже не человек, а марка. И довольно давно, лет восемь - с тех пор как она открыла первый бутик, получивший ее имя. Как ни странно это звучит, но к скрытной даме бальзаковского возраста пристойно обратиться с вопросом: «Катрин Мемми – что это?» (вместо «Кто вы, Катрин Мемми?»). Она ответит годами отшлифованной формулировкой: «Минимализм по-французски, стиль всегда современный и типично парижский».
Ее квартира на буржуазной улице Гренель не является исключением. Комнаты, одна за другой, последовательно иллюстрируют эту выдержанную и неяркую строгость: ничего лишнего, чистые линии, элегантные сочетания, базовые цвета, благородные материалы. Стиль складывается из черного и белого, из молочного и шоколадного, из всех оттенков кофе и всех оттенков камня, из льна, кашемира, хлопка с вафельным рисунком, мрамора, венге.
В порядок и дисциплину этой квартиры позволено вмешаться лишь одинокой ветке орхидеи и семейке ароматических свечей - и то их заключили в стеклянную прямоугольную вазу и квадратный деревянный поднос. Бунт вещей исключен. И какие, бы страсти ни кипели за окнами квартиры, какие бы перевороты ни потрясали мир декора стиль Катрин Мемми останется таким же цельным, а она сама - такой же спокойной.
Да, она настоящая парижанка. Женщина с шармом и мать троих детей, предприимчива и самостоятельна, любит обедать в бистро на углу, выходные вместе с семьей проводит в Нормандии.
Ее квартира обставлена мебелью от «Catherine Memmi» и декорирована Катрин Мемми, но в целом она просто парижская до мозга костей («оссманнская», как любят говорить сами парижане, вспоминая своего давнего префекта барона Оссманна). Белая столовая и белая гостиная с лепниной. Кухня - вся из нержавеющей стали, начиненная техникой «Smeg». Бесконечный коридор и прихожая со старым комодом и лампой от Ногучи. Ничего оригинального. И при этом - редкий пример органичного стиля.
Дело в том, что мадам Мемми – коммивояжер нового французского art de vivre которое успешно продается как в Довиле и Париже (один из ее бутиков только что открылся в «Galeries Lafayette»), так и в Лондоне («Harvey Nicols»), Нью-йорке, Токио и Женеве (мегастор «Le Bon Genie»). Ее стиль стоит дорого, потому что больше всего Мемми заботит качество предметов, будь то консоль из сикоморы, вязаные чехлы на подушки, диван, затянутый хлопковой тканью, или столь популярные льняные кимоно. Ее покупателем становится тот, кто без ума от Франции - простой и шикарной. А впрочем... Сама Катрин спит на кровати из венге, которую она назвала «Дзен», ее новый светильник получил имя «Нью-Йорк». Видимо, даже самодостаточный стиль не обходится без влияний.
Двойная жизнь Селии Литтлтон
1. В Йоркшире, посреди бескрайних вересковых пустошей, стоит одинокий двухэтажный дом. В доме живут трое - Селия, Эндрю и Надя. Селия (домашнее имя – миссис Эндрю) - художница, Эндрю - Главный Домашний Умелец, а Надя - «фольксваген-жук» двадцати одного года от роду. У каждого в доме своя роль. Селия рисует пейзажи, а в промежутках между приливами вдохновения лежит на диване, размышляя о своем гениальном творчестве.
Надя - проверенный товарищ с шинами помощнее любого джипа - без устали возит хозяев и их гостей по ухабам и выбоинам на станцию и обратно. Эндрю ремонтирует дом, и этой работы ему хватит до конца дней: в момент покупки их новое жилище держалось прямо только потому, что не знало, в какую сторону завалиться, а с тех пор и прошло-то всего восемь лет. Здесь и сейчас нет ни электричества, ни водонагревателя, и запах свисающего со стропил чеснока смешивается с запахом горящих поленьев; вся мебель в кухне ручной работы, камин - точно такой же, как у Шарлотты Бронте, а спальня и потолки по всему дому расписаны Селией лично.
Селия работает в мастерской, где одна стена полностью занята полками, забитыми книгами и интерьерными журналами, из ящиков комода вываливаются карандаши, кисти и кассеты, на потолочной балке висит пластиковая сумка с проросшим картофелем, а завершают картину два больших калорифера и мешковатый диван. Впрочем, художница легко пробирается сквозь эти завалы: в юности она занималась балетом.
Еще у Селии и Эндрю есть огород. В прошлом году они собирали здесь картошку, а в этом году посадки побил мороз. Вырос только шпинат, но его поели соседские коровы. Зато рядом с огородом гордо красуется «ягуар», принадлежавший некогда дедушке Селии. Когда Эндрю забирает Надю, его жене приходится пользоваться этой реликвией, хотя она совершенно не приспособлена к местным дорогам. И это единственное, что не устраивает Селию в здешней жизни.
2. В Лондоне, в престижном районе Ноттинг Хилл, что напротив Гайд-парка, стоит величественный викторианский дом, хозяева которого - далеко не последние люди в лондонском бомонде. Госпожа Литтлтон (она же Селия) - искусствовед и художественный критик, она работает для «Tatler» и культового японского журнала «Le Millenium». Один дедушка Селии, виконт Шандо, был министром в кабинете Уинсто-Хит (в переводе с английского — «вереск», «вересковая пустошь») — известный актер.
Это вполне благополучная пара, хотя и отличающаяся некоторой экстравагантностью. В Йоркшире Селии нравятся покой и уединение в Лондоне - вечная суета и шумные вечеринки. Вот такая "она двойственная натура. Вот такая у нее двойная жизнь.