Утро третьего дня (четвертого, если считать вечер приезда) не застало Саню врасплох. Он проснулся за 5 минут до подъема из-за конского солнца, которое вылезло из-за хвои. В тот момент Саня совершил открытие века. Когда с тумбы завопил дневальный произошло открытие второго века.
Поутру в казарме было довольно зябко. Ребятки покрылись гусиной кожей и поёживались. Животный инстинкт призывал залезть обратно на прогретый матрас и подремать еще минуточек двести, но такая роскошь не предусматривалась распорядком дня.
В этот раз убираться остались два других новобранца. Разворачиваясь в сторону выхода, Саня проводил взглядом ровные ряды скрипучих кроваток с одинаково откинутыми на спинки простынями. За дверями ждала жестокая и неприветливая внешняя среда.
Несмотря на знойное лето, утро в лесу отвечало всем требованиям Роскомнадзора – оно было холодным и без каких-либо признаков неподчинения законам природы.
Армейская зарядка делится на два типа. По крайней мере так было в гарнизоне, куда попал Саня. Первый тип – комплексные упражнения, второй тип – бег на три километра. Пешком это расстояние преодолевалось легко даже при избыточном весе, а вот бег изнурял слегка обрюзгшую тушу бывшего студента. Бегать он не умел и не любил, а сегодня как раз выпала именно эта процедура.
Понятное дело, что салаг, только прибывших на службу никто не выпускал за территорию части, поэтому необходимость пробежки компенсировали нарезанием кругов по плацу.
- А три километра – это сколько навскидку? – поинтересовался Саня у Гуся, который был замыкающим.
- Кругов 5-6 по плацу, потом до технички и обратно, - подозрительно дружелюбно отозвался Гусь.
Сане почему-то вспомнилась баба Глаша – техничка из начальной школы, которая своими необъятными телесами прогоняла из коридоров не только пыль, но и зазевавшихся первоклассников. После этого их больше никто и никогда не видел.
Бежать до бабы Глаши как-то не хотелось, поэтому журналюга понадеялся на круги по плацу, который казался не то чтобы сильно большим.
- Становись, - скомандовал Козырь, возглавляя колонну. – Равняйсь. Смирно. Бегоооом… - выдержал паузу, - марш!
И они побежали.
Локти неприятно шкрябали по жирным бочкам рядового, но он старался сохранить достоинство и не показывал дискомфорта. Первый круг прошёл на ура. Мягкая кожа берцев не стесняла и не давила, как позже выяснилось – повезло.
Второй круг под рокот стучащих по асфальту слонов прошли приставными шагами, третий круг приставными, но другим боком.
Саня всё ждал, когда же Козырь начнёт крутить сальтухи, однако физрук так и не исполнил ни одной. Вместо этого перешли на обычный бег и только флагштоки проплывали то справа, то слева.
Перестал считать он на 4 или пятом круге – надоело. Судя по положению солнца прошло только минут 8-10, а впереди были еще полчаса. Рота продолжала бежать за направляющим, лихо наклоняясь на поворотах, как вдруг он свернул в сторону столовой.
Ровный асфальт кончился, сменившись пыльными колдобинами с крошкой и кусками щебёнки. Бежать стало чуть труднее, но Сане было уже категорически всё равно. Все его мысли были сконцентрированы на дыхалке, которая начала помирать так же внезапно, как 22 года назад заработала. Тогда он на весь роддом орал, сейчас орать сил не осталось.
Ритмичные постукивания по земле были не самым лучшим саундтреком к пробежке, поэтому он вспомнил одну из своих любимых песенок и крутил её в голове, отмеряя ритм и примерно засекая время. Целиком слова он тогда еще не знал, потому что не старался их запомнить, зато хорошо воспроизводил припев.
Aka ya akashi ya ayakashi no…
Тридцать метров позади.
Torii koeta sono mukou…
Тук-тук-тук громыхали ботинки.
Yugamiyugandа kono kokoro…
Вдали показался какой-то обшарпанный решетчатый то ли забор, то ли ворота.
Subete ai shite kuraimashou…
Плакат «Техническая территория» вырвал бывшего студента из мелодичных мыслей.
- Так, добегаем до ворот, ждём отстающих, продолжаем бег на месте, - голос Гуся послышался откуда-то спереди, внезапно.
Саня с каким-то экзистенциальным ужасом почувствовал, что отстающим как раз был он. Такой расклад его никак не устраивал, новобранец поднажал, и не смог. Отсутствие не то что регулярных, вообще каких-либо тренировок очень быстро дало о себе знать. Он весь взмок, был липким и, наверное, вонючим, но проверять не хотелось.
Сослуживцы, уже прошедшие первую часть инициации, нелепо топтались на месте, гневно подгоняя жирненького товарища.
«Можно подумать вас от этого раньше запустят умываться», - пронеслась гневная мысль. Озвучить её не хватило воздуха, так что Саня просто махнул рукой в каком-то неуверенном жесте из серии «да идите вы все в пень». За это вполне можно было потом получить в свой пень.
Остаток пути обратно Саня прошел почти пешком. Разболелись икры. Было чувство, словно кость, как у коня (а на коня он походил разве что массой), дробится по всей длине. Вернувшись на плац, приняли упор лежа.
Кто говорит, что отжиматься на асфальте очень удобно – бессовестный врун! Ничего более неудобного в своей жизни Саня не пробовал. Мелкие камешки, которые пнёшь и не заметишь, отчаянно впивались в ладони. Бритый дятел по-дилетантски расставил в стороны локти, вместо того, чтобы прижать их плотнее к телу, и старательно пыхтел, поднимая облачка пыли. Несколько тяжелых капель упали вниз, скомкавшись в серую бесформенную массу.
Через несколько минут всё закончилось. Саня вытер лоб тыльной стороной предплечья, но это не помогло – вся его кожа была однородной водянистой консистенции.