В Первую мировую войну в ход пошли палицы, катапульты и арбалеты.
Альберту Эйнштейну принадлежит афоризм: «Я не знаю, каким оружием будет вестись третья мировая война, но четвертая точно будет вестись с помощью топоров и дубинок».
К столь пессимистичному выводу ученого подтолкнуло то, что он увидел еще в Первую мировую. С одной стороны, появились новые высокотехнологичные рода войск, а с другой — противники снова обратились к оружию Античности и Средневековья.
Стрелы с неба
Едва ли не самым многообещающим из новых родов войск выглядела авиация. Казалось бы, что может быть проще, чем сбрасывать бомбы на копошащегося внизу неприятеля?
Но выяснилось, что все не так просто. При сбрасывании бомб с большой высоты, да еще на немалой скорости, попасть в цель было очень непросто. Но если трудно попасть в небольшую по площади огневую точку, то логичней сделать ставку на поражение живой силы противника, особенно если она сбилась в плотную массу.
Именно такой логикой руководствовались те, кто конструировал и принял на вооружение флешетту, или, как ее называли в России, «стрелку». Речь шла о металлических стрелах-дротиках длиной от 7 до 12 сантиметров. На борт аэроплана они грузились в ящик, который затем опорожнялся над вражескими позициями. Летя с высоты, флешетты издавали резкий свистящий звук, действовавший на психику противника, и особенно на лошадей, которые переставали слушаться всадника. К слову, рассказы о том, что такие «стрелки» могли пробить насквозь всадника с лошадью, все же являются преувеличением. Но доску в 1,5 сантиметра они пробивали свободно.
Флешетты делились на два основных типа — французский и немецкий. Французский (более ранний) изготовлен с претензией на изящество и примерно на половину длины состоит из стержня, увенчанного металлическим хвостовым оперением. Но такая конфигурация повышала себестоимость оружия и понижала его компактность, поскольку флешетты было невозможно уложить в ящик вплотную друг к другу.
Немцы подошли к делу более прагматично. Их флешетты внешне напоминали обычные карандаши, а нужная балансировка достигалась с помощью четырех продольных выемок, выполняющих функции оперения. Именно такой вариант и стал основным и использовался не только войсками австро-германского блока, но и их противниками. Немцы относились к такому заимствованию иронично, иногда снабжая собственные флешетты надписями («Изобретено во Франции, сделано в Германии»).
Поскольку значение кавалерии к концу Первой мировой войны снизилось до минимума, а новые самолеты смогли поднимать большее количество бомб, «стрелки» отмирали, так сказать, естественным путем. Но в России во время Гражданской войны, где, по словам Буденного, «лошадка себя показала», они оказались очень даже востребованы. Так, в 1918-1919 годах летчики красного Волжского авиаотряда сбросили на врага 30 пудов флешетт за 1200 часов боевого налета.
Зарежь ближнего своего
На земле Первая мировая война стала войной окопной. При атаке, когда наступающая сторона врывалась в траншеи противника, в узких проходах в тесноте разгорались ожесточенные рукопашные схватки.
И здесь такое традиционное штатное оружие, как винтовка со штыком, зачастую оказывалось громоздким и неудобным.
Практика толкала солдат к необычным решениям. В романе Ремарка «На Западном фронте без перемен» один из героев рассуждает об отточенной саперной лопатке.
«Ею можно не только тыкать снизу, под подбородок, но, прежде всего, рубить наотмашь. Удар получается более увесистый, особенно если нанести его сбоку, под углом, между плечом и шеей: тогда легко можно рассечь человека до самой груди».
Специфика окопных боев привела к реанимации, казалось бы, списанных видов холодного оружия — таких как русский кистень, рыцарский моргенштерн, гуситский боевой цеп, булава и палица.
Обычно все это производилось не на заводах, а полукустарным способом, в прифронтовых оружейных мастерских либо самими солдатами.
В дело шли разные подручные материалы. Например, у популярных в германской армии траншейных дубинок боевая часть обычно утяжелялась корпусом гранаты, шестерней или обрезком трубы. Англичане частенько использовали бейсбольные биты, снабжая ударную часть шипами или, точнее, обычными гвоздями. Правда, гвозди могли застрять в теле противника, и если тот сохранял способность сражаться, то нападавшему приходилось очень и очень плохо.
На смену штыкам и штыкам-ножам снова пришли традиционные боевые ножи и кинжалы.
Французские пехотинцы поначалу отдавали предпочтение самодельным заточкам. Половина стержня у них сгибалась буквой, превращаясь таким образом и в ручку кинжала, и в аналог кастета. Однако на уровне серийного производства предпочтение было отдано классическому ножу «Мститель 1870» (имеется в виду неудачная для Франции война 1870 года), который можно было использовать не только для колющих и режущих ударов, но и для простейших хозяйственных надобностей.
Немцы создали аскетичный по дизайну, но идеально сбалансированный «окопный нож», способный проткнуть одежду вражеского солдата в любой точке - хоть через поясной ремень, хоть через портупею.
Американцы в 1917 году развили стихийную задумку французов до серийного производства. В результате появился совмещенный с кастетом окопный нож U.S. 1917/1918. Но им можно было только колоть, поэтому инженер Мак-Нери создал конструкцию с обоюдоострым лезвием.
Англичане отдали предпочтение другому варианту, где однолезвийный клинок просто приклепывался или привинчивался к латунному кастету.
В России ничего особо нового не изобретали, поскольку еще в 1907 году на вооружение был принят «кинжал кривой солдатский», созданный на основе среднеазиатского бебута.
Смертоносный «Кузнечик»
В ближних боях Первой мировой войны хорошо зарекомендовала себя «карманная артиллерия», или ручные гранаты.
Но даже подготовленный боец может метнуть гранату метров на 30. Что делать, если цель находится дальше, а подход к ней постоянно простреливается?
В 1915 году французский офицер Эли Андре Брока оформил патент на использование для метания гранат арбалета специальной конструкции, получившего прозвище «Кузнечик».
Производился он целиком из металла. Роль тетивы выполнял стальной трос, для натягивания которого использовалась расположенная с правой стороны ложа рукоятка. Граната (Миллса, F-1 или тип 14) укладывалась в специальную чашу, арбалет устанавливался под углом в 45 градусов, а расстояние до цели фиксировалось на специальной шкале. Вес самого арбалета составлял 24 килограмма. Дальность метания достигала 140 метров. За минуту расчет из двух человек мог произвести четыре выстрела.
В практическом смысле «Кузнечик» зарекомендовал себя хорошо, и, хотя уже в 1916 году его выпуск свернули (по причине внедрения минометов), использовался он до окончания боевых действий.
Немцы пошли еще дальше, решив внедрить вместо арбалетов катапульты. Первенство здесь принадлежит Wurfmashine, стрелявшей на 200 метров и отличавшейся от классической средневековой катапульты лишь меньшими габаритами и тем, что вместо камней использовались гранаты.
Англичане ответили так называемой окопной катапультой Лича, конструкция которой на самом деле была основана на принципе действия арбалета и рогатки. На раме в форме буквы закреплялись резиновые канаты, удерживаемые крюком и перетянутые через лебедку.
В общей сложности было произведено 150 единиц, которые распределили между семью британскими пехотными дивизиями. Однако максимальная дальность метания гранат не превышала 180 метров, что ненамного превосходило достижение гораздо более компактного и легкого «Кузнечика».
В октябре 1915 года капитан Аллен Вест предложил пружинную катапульту с метательным рычагом на железной раме, поддерживаемой 24 стальными пружинами. Гранату она метала на 220 метров, но обслуживалась уже пятью бойцами, что представляло собой шаг назад даже по сравнению с творением Лича.
Тем не менее катапульта Веста широко использовалась канадцами и австралийцами в Галлиполийской операции и Второй битве на Ипре.
Большинство реанимированных средневековых раритетов по окончании Первой мировой войны снова сошли со сцены. Но окончательно ли? Кто знает.
© Владислав Фирсов