Я был ассистентом уролога, по сути — медбратом с чуть большим кругом обязанностей и возможностей. От рутинной бумажной работы, с бесконечным перекладыванием карт пациентов и дублированием данных, до перевозки тяжелобольных в хосписы. В основном — выполнял предписания врача-уролога, с которым и сотрудничал, работая, по сути, в паре.
Меня оттуда выжало мое начальство, недовольное тем, как я себя вел. Я всегда стараюсь уважительно относиться к личности, а когда тебя давят на работе, на которой ты сталкиваешься со смертью каждый день — это неприятно, мягко говоря. Максимально уважительно, насколько это возможно. Просто вышестоящее начальство в медицине всегда ищет ошибку в сотруднике. Не может быть такого, чтобы в чем-то был неправ пациент, или стояли проблемы обстоятельств. Это всегда вина медика и с этим сложно работать.
Онкобольные — очень сложные люди.
Сколько я зарабатывал? 16 тысяч в месяц. Плюс премиальные по праздникам. На самом деле, единственное, что не дает зачастую умереть с голоду медработнику — это благодарность пациента.
Многие приносили еду, представляете? Просто домашние пирожки и котлеты в лоточках и банках. Дарили сладости, алкоголь, порой — оставляли на столе конверты с деньгами, не без этого. Уровень понимания, который достигали в отношении ситуации с зарплатами у среднего медицинского звена пациенты, порой даже пугал, ведь вышестоящие этого не замечали. А иногда не бывало даже мелочи на проезд на автобусе. Стыдно вспоминать.
Нас задушили бюрократией и убрали, поставив тех, кто умел работать с бумагами, но работа с пациентами была похерена. Я был на короткой ноге с одним врачом, что там остался, и, поверьте, к урологу стали ходить с куда меньшим желанием, пусть даже все бумаги были верны. А сам факт того, что я увольняюсь, никак не подкрепляли — со следующей недели ты не работаешь, и все.
Какие еще проблемы помимо отчетов и бюрократии были в больнице? Недостаток некоторых лекарств — постоянно. Выделять гормонотерапию и иммунотерапию на всех было просто невозможно, раковые больные могли ждать два или три месяца, или приобретать все сами, зато дешевая и достаточно губительная химия — в прямом доступе. Всегда.
Устаревшие инструменты, проржавевшие лотки, сотни и тысячи раз уходившие в обработку, неотапливание некоторых помещений зимой, переработки без оплаты — все это было обыденно
Самой тяжёлой частью, не смотря на все описанное, было само общение с людьми. Ко всему можно привыкнуть, но невозможно спокойно сказать человеку, что у него рак. Ни в первый, ни в сотый раз. Реакция была разнообразна.
Чаще всего, человек впадает в апатию и неверие, отказываясь соглашаться, и потом смиряется и опускает руки. Бывали истерики, бывали тихие и спокойные уходы, без слов, некоторые даже считали это дурной шуткой, но иные удивляли тем, что стойко держали удар и даже радовались жизнь, пусть им и было отпущено едва ли несколько лет.
Но самым частым спутником таких людей была равнодушная апатия.
Близкие больного порой переживают в разы больше. Тяжелей всего было с родителями, потерявшими своего сына — рак желудка. Тот сгорел за полгода. Его мать и отец за эти шесть месяцев состарились на целую жизнь, и даже не могли спокойной говорить. Вот об этом мне сложно вспоминать безэмоционально. Я тогда еще проходил практику, и работал в хирургии, а не в урологии.
Излечим ли рак вообще? На ранних стадиях, если провести оперативное лечение, и то, только при некоторых случаях — можно практически исключить шанс рецидива. Но если рак уже подтвердили, то даже радикальное удаление не может привести к однозначной победе над болезнью, шанс повторного возникновения всегда будет высок.
Почему возникает рак? Точной причины, если честно, я назвать не смогу. Канцерогены, в общем-то, присутствуют практически во всех клетках организма человека, и предсказать появление опухоли можно едва ли. И то, что образ жизни влияет на это, верно лишь очень отчасти. Многие из тех пациентов, что вели здоровый образ жизни и занимались спортом, страдали от рака, в то время как те, кто честно заявлял о своем пристрастии к алкоголю и сигаретам, порой были абсолютно здоровы в этом плане. А утверждениям многих светил науки я предпочитаю не верить. Они часто ошибаются.
Как можно бороться с раком? Эффективность высока у оперативного лечения и специализированных препаратов — гормональной, иммуномодулирующей, химической терапии. Важную роль играет психика больного, его желание и стремление жить.
Как мы выявляли рак? Два основных способа — инструментальная диагностика и биопсийный метод. То есть, либо проводится КТ, МРТ, ПЭТ, с прицелом на определенную область, либо на все тело, либо, уже с конкретными подозрениями на процесс, берется, оперативным методом, в ходе манипуляции, образец ткани, на гистологический анализ, где уже и выявляется природа процесса.
Даже если этого не покажет гистология, всегда есть имунногистохимия, более подробно изучающий клетки лабораторный способ. Главное — бдительность.
Риски примерно одинаковые для всех, если на то пошло. Рак не выбирает.
Нельзя сказать, что рак излечим, но ультимативным убийцей он не является. По большому счету, рак так страшен потому, что нет стопроцентно верных способов победить его раз, и навсегда, как корь или краснуху. Вероятность того, сколько проживет пациент, всегда разнится, и, в зависимости от процесса, его локализации и запущенности, может составлять до десяти-двадцати лет.
Какую самую большую благодарность я получал? Внучка одного тяжёлого дедушки, которого мы вытащили с интоксикацией и сердечным приступом, плача и улыбаясь крепко обняла меня. Из меня тогда словно стержень вырвали. Такое тепло и радость разлилось по телу.
Не бойтесь умереть от рака. Бойтесь лечиться в наших условиях. Не у наших врачей, но в наших условиях.
Работа в больнице и сериалы "Интерны", "Клиника" сильно отличаются. В сериале никогда не покажут, как выглядит гниющее тело больного, достигшее стадии некроза. Там никогда не услышишь криков человека, который корчится от боли, которую причиняют метастазы. Не почуешь запах гноя, мочи и крови, после очередной операции. Мыльные оперы куда чище, но гораздо лживей.
Понравилась статья и хочешь прочитать медицине в России? У нас есть еще, например, интервью с анастезиологом и работником хосписа.