"Мам, а тысяча миллионов это много?" - спросил на днях ребенок. "Очень много, а что?" - сказала я. "Значит я тебя люблю тысячу миллионов!"
В такие моменты я понимаю, что все делаю правильно, когда постоянно обнимаю его и каждый день по несколько раз говорю ему о своей любви. Он, кстати, делает то же самое. И мы с его отцом, пока он был жив, тоже постоянно говорили о своих чувствах друг к другу и к нашему ребенку. И это то, чего мне самой так не хватало в детстве. Я знаю, что меня любили. Но почему это не облачали в слова - ведь это так просто. три коротких слова - я тебя люблю. Зато я помню как орали на меня на всю дорогу за то, что я не могу запомнить название двух улиц в центре города, которые никакого отношения ко мне не имели. До сих пор ни черта не помню и даже горжусь этим, потому что смогла 32 года прожить без этих знаний, ха-ха. Еще помню как шла с ужасом домой, когда в четверти поставили две четверки первый раз в пятом классе. До этого была отличницей, а тут скатилась. Божечки, четверки было страшно домой нести. Страх этот помню, а как говорили, что любят - не помню. Потому что не говорили, хоть и любили.
Конечно нет среди нас святых и я сама могу прикрикнуть на ребенка, когда у меня нет сил что-то повторять в сотый раз, но я не зацикливаюсь на этом, не включаю эту пластинку на повтор, не унижаю маленького человека и не обесцениваю его. Ведь он даже не сможет мне ничем ответить. И сразу же прошу прощения, как понимаю, что не сдержалась. И он всегда просит прощения, если косячит.
Вас много обнимали? А прощения у вас просили? Взрослый всегда прав. Помните? Всегда, да не всегда! Вот я взрослая, но я ошибаюсь. И мне не стыдно сказать четырехлетке, что я ошиблась, мне нормально попросить у него прощения. Хотя меня этому не учили, у меня был совсем другой пример. А еще я вообще не могу вспомнить объятий из детства, для меня сейчас это так странно, потому что это же дает такую силу и спокойствие - тактильный контакт. И фраза "я тебя люблю", если она произнесена не с целью манипуляции, а как выражение безусловной любви (а какой она еще может быть?), дает так много сил. Так просто и почему-то так сложно одновременно. Помню как лежала у бабушки на коленях и она гладила меня по голове, это, пожалуй, мое лучшее и теплейшее воспоминание из детства. И как ей сложно было, когда я приезжала в гости, уже будучи взрослым человеком, и обнимала ее. Она как будто хотела поскорее закончить эти объятия, чувствовала себя неуютно и не знала, что с этим делать.
Поцеловать перед школой, обнять перед сном. Похвалить, даже если что-то не очень получилось, именно похвалить. Похвала дает значительно больше толчков вперед и воодушевления, чем бесконечное "воспитывание". Каждый день, даже ничего плохого не сделав, я возвращалась домой с некоторой опаской, вдруг классная позвонит бабушке и что-то скажет. Да чего она скажет, ты же ничего не сделала? А вдруг? Вдруг у меня опять "самый ужасный почерк"? Знали бы вы, Наталья Николаевна, что я уже не помню, когда я последний раз что-то писала своим ужасным почерком.
Одним из счастливых дней в моей жизни был день, когда классная продала свою дачу. Ее дача была напротив нашей. С апреля по октябрь я только и делала, что искала предлоги, чтоб туда не ездить, потому что вдруг что. А она там. Что она еще может вспомнить в разгар летних каникул.
Вчера мой ребенок в своей английской школе сообщил одной из учительниц, что она silly, а другой, что та cheeky monkey. И ничего не произошло. Ему ответили, что сам он cheeky monkey. А я в свою очередь даже не пытаюсь узнавать, как он там учится. Потому что мне все равно. Это он там учится, а не я, и даже если он перестанет учиться и решит работать мусорщиком, это не заденет ни единую фибру моей души, я по-прежнему буду его любить и говорить ему об этом. Ведь он другой человек и у него свой путь, все что я могу сделать - это любить его безгранично и обеспечить его безопасность, пока ему это необходимо.