А при жизни посвятил ЭТИ стихи!
Он много пил, но почти не дебоширил, не устраивал драк, не кричал стихов. Он много, но тихо пил. Внутри него сидел его "чёрный человек" и забирал силы, высасывал жизненный сок, как еще беззубый малыш высасывает мякоть из винограда без косточек. Есенин тоже остался почти "без косточек". Что-то в нём сломалось. Последний год жизни Есенин много, но тихо пил.
И (хотя всё большую популярность набирает версия убийства) 28 декабря 1930 в пятом номере питерской гостиницы "Англетер" (где когда-то он был счастлив с американкой Айседорой Дункан) петля, которая и так душила великого поэта последний год, затянулась слишком сильно.
Поэт, хулиган, красавец. Он сводил с ума женщин. Даже после коротких, ничего не значащих (но и не делающих ему чести) для Сергея Александровича связей, забыть его уже не могли. После него все мужики казались пресными.
Возможно, поэтому судьбы его женщин полны трагедий достойных самого Есенина. Он как будто забрал их с собой.
1. Не смогли без него жить
На холме могильном рыдает девица.
Ни жена, ни любовница и не вдовица.
Зори, рассветы, всполохи ночи...
Девице кто- то судьбу напророчил...
Нету ей жизни, нету дыханья,
К страсти несбывшейся глухи рыданья.
Не полыхает рассвет алой лентой.
Нету Сергея, горе крещендо!
Жизнь мотылька ведь бывает короче!
Сгинут и эти темные ночи.
Рядом ее через год похоронят.
И борона их любовь не затронет...
Автор: Маргарита Бескубская
Она умерла не сразу - по дороге в больницу. А ведь хотела остаться рядом с Есениным навсегда.
Галина Бениславская лежала на могиле Есенина и почти не дышала. Рядом окурок - это был продуманный шаг. В предсмертной записке она написала, что Есенин - самое дорогое в ее жизни. Хотя поэт ее никогда не любил. Он жил с ней... Нет, не с ней - у ней жил. Он с ней спал, потому что она этого очень хотела. Он дарил ей редкую нежность. И даже посвятил строки:
Зацелую допьяна, изомну, как цвет...
Хмельному от радости пересуду нет.
Ты сама под ласками сбросишь шелк фаты,
Унесу я пьяную до утра в кусты.
И пускай со звонами плачут глухари,
Есть тоска заветная в алости зари.
Галина Бениславская застрелилась 3 декабря 1926 года на могиле Сергея Есенина. До рокового дня она навещала его ежедневно.
2. Одной с Есениным смертью
На шее Айседоры Дункан, единственной официальной жены Есенина, тоже затянулась тугая петля. Её собственного шарфика, который Есенин называл "Дунькин платок". Красный шарф был ее вечным спутником, символом, брендом. Она танцевала с ним знаменитые "Апаш" и "Интернационал".
Вечером 14 сентября 1927 года Айседора Дункан, уже почти безумная женщина, потерявшая всех, кого любила - троих детей и "златовласого мальчика", прыгнула в гоночное авто своего нового любовника, чтобы отвлечься, развлечься, забыться. Красный шелковый шарф - на шее. Он легко соскользнул с одного плеча, дверь автомобиля захлопнулась, машина тронулась, и шарф намотался на колесо. Тонкая шея знаменитой танцовщицы сломалась в секунду. Она ничего не поняла и не почувствовала.
Пой же, пой. На проклятой гитаре
Пальцы пляшут твои в полукруг.
Захлебнуться бы в этом угаре,
Мой последний, единственный друг.
Не гляди на ее запястья
И с плечей ее льющийся шелк.
Я искал в этой женщине счастья,
А нечаянно гибель нашел.
Я не знал, что любовь — зараза,
Я не знал, что любовь — чума.
Подошла и прищуренным глазом
Хулигана свела с ума.
Айседора Дункан стала второй. Есенин писал, что любит свою Айседурочку.
3. Восемь ножевых
Но никого он не любил так, как Зинаиду Райх - женщину с лицом круглым, как блин. Про лицо писал "друг" поэта Анатолий Мариенгоф, который приложил руку к разрыву Есенина и Райх. Она была красивая и талантливая актриса. Она любила Есенина и родила ему двоих детей. Кстати, она окончательно порвала с Сергеем Александрович, возможно, из-за детей - хотела для них лучшей жизни. А режиссер Всеволод Мейерхольд боготворил ее, давал роли и был способен обеспечить. Его Зинаида уважала.
Единственную любимую женщину Есенина убили в 1939 году в собственной квартире. Неизвестные буквально исполосовали ее тело ножом - 8 ранений. Актрису похоронили, а в её квартире поселилась подруга Берии.
Вы помните,
Вы всё, конечно, помните,
Как я стоял,
Приблизившись к стене,
Взволнованно ходили вы по комнате
И что-то резкое
В лицо бросали мне.
Вы говорили:
Нам пора расстаться,
Что вас измучила
Моя шальная жизнь,
Что вам пора за дело приниматься,
А мой удел —
Катиться дальше, вниз.
Любимая!
Меня вы не любили.
Не знали вы, что в сонмище людском
Я был, как лошадь, загнанная в мыле,
Пришпоренная смелым ездоком.
Не знали вы,
Что я в сплошном дыму,
В развороченном бурей быте
С того и мучаюсь, что не пойму —
Куда несет нас рок событий.