Картошка была горячей и поэтому пришлось ей повалять по снегу.
то было дело из неприятных.
Картошка была горячей и вся в саже, а снег моментально таял под её жаром и от этого все руки были грязные и темные как самая темная ночь.
Нужно было её остужать до тех пор, пока кожура не станет еле теплой. В такой форме внутри нее она горяча, но чистить снаружи было намного проще.
Съел я их почти моментально, уж очень хотелось есть. Пошли мысли, а не сделать ли еще. Но я знал, что это на потом.
Если еда кончится, то все старания просто пропадут. И наврятли меня кто-нибудь похоронит как тех троих бедненьких бельчат.
Очистки пришлось просто выбросить на улицу. Их все равно заметет и они застынут, но разлагаться будут очень много лет.
Я начал собирать сумку. Топорик я подвесил с правой стороны сумки, но вначале пришлось надеть защитный кожух, который был из какого-то пластика. Было сразу ясно, что он не спасет если я упаду на него. Лезвие просто прорубит все, что видит на своем пути.
Далее нужно было внутри все уложить, чтобы в пути ничего не мешало. К счастью палатка не занимала много места, но её стоило собирать последней.
Аккуратно достав тарелочку под костерок из ямки, нужно было немного промыть её небольшим количеством снега, которого к счастью в округе было навалом.
Все прутья и тарелочку спокойно можно было вместить в котелок, который к счастью был не так уж и мал, но от этого нести нужно было больше тяжести.
Это было похоже на игру в тетрисе. Нужно было все поместить так, чтобы края не выпирали из-за углов котелка, словно торчащие иглы дикобраза.
Все должно лежать на своих местах, для того, чтобы не мешать другим вещам и е портить их. В котелок приходилось класть старую тряпу, чтобы тот не скрежетал о другие вещи и не привлекал излишнего внимания. Но была другая причина.
Мне не нравится звук скрежета металла о металл. От такого звука сразу сводило зубы и по всему тело неслась мгновенная дрожь.
Наконец по быстрому сверху накидав каких-то других вещей, можно было выходить на улицу, чтобы собирать палаточку. Но как только дверь палатки распахнулась, то с наружи в глаза резануло сильным светом.
Это лучи солнца отсвечивали от кристального снега, словно от чистых бриллиантов.
От этого света становилось невыносимо, жаль что у меня не было очков для солнцезащиты. В такой ситуации они бы пригодились.
Но вскоре глаза привыкли, хотя и были сильно зажмурены и немного болели от частого напряжения на них. Главное то, что я видел и не был слеп.
Слепота самое ужасное, что может случиться с человеком. В ней он ничего не понимает как другие люди. Без зрения тебе не выжить. Даже без ног можно, но без зрения в наше время никак.
Слепой человек попадает просто в холодную пустоту, в ней ему будет сложно куда либо карабкаться.
Тебе будет постоянно холодно и сыро, но ты не будешь знать куда идти и дальнейшего пути без чьей-либо помощи уже не будет.
Тут я сразу отбросил эти мысли в сторону. Мне не хотелось даже думать о таком, но до этого они сами лезли в мою пустую голову.
Палатку собрать было не так уж и сложно. Нужно было вначале вытащить заземление из земли, а потом сложить как надо.Для меня всех сложнее была привязка палатки к рюкзаку. Вроде уже должен был научиться, но что-то никак не получается.
На привязку палатки к рюкзаку наверно ушло более десяти минут, но все же я справился.
Радостно накинув все на свои плечи и почувствовав тяжелый груз, стало немного легче от того, что я начал снова приближаться к своей цели.
Перед тем как уйти, по привычке я осмотрел все, чтобы не проверить не забыл ли чего. Но как всегда оказывалось, что ничего не забыто. Посмотрев на небо, я поглядел на солнце. Время было утреннее , а значит солнце только встало и оно должно быть справа, для того чтобы я шел прямо на север.