— Там не просто паника! Там форменный бардак! — слишком бодрым для сложившейся ситуации голосом отрапортовал молодой мужчина, едва войдя в кабинет.
— Не лучшее время для юмора, Костя, — ответил начальник, помрачнев ещё сильнее.
— Простите, Сергей Сергеевич. Виноват. Хотел разрядить обстановку.
— Садись. Давай лучше ещё раз всё посмотрим.
***
— Лишат. Точно лишат, Костя. Не видать никому годовой премии, как своих ушей.
— Сергей Сергеевич, но уши-то можно в зеркале разглядеть, — снова попытался пошутить Константин, указывая на зеркало. — Может, и с премией ещё как-нибудь получится. Два месяца ещё впереди.
— Вас, может, и удастся отстоять, а меня точно лишат.
— Тебе-то что грех жаловаться, Серёга, — сказал, только что вошедший зам. — У тебя одна зарплата, как у меня три премии.
— Так-то да, — вздохнул Сергей. — Но ты сам, посмотри, Андрюша, на мои расходы! Аньке через четыре года поступать. Ты знаешь, сколько сейчас репетиторы берут? Не знаешь. А я вот в курсе. К сожалению. Славику массажи эти, врачи… А Мишка? Ты ж знаешь Ленку? Пока, говорит, не оплатишь вон то, и вот это, сына не дам…
— Так может, и не надо тогда? У Вас теперь Славик...
— Не смешно, Костя! — в унисон оборвали речь парня мужчины.
— А я? Я весь год пахал на эту премию. Я в отпуск хотел съездить впервые за три года. А теперь? Никакого тебе отпуска, Серёжа. И ремонта никакого. И вообще.
— Серёга, ну, может, ещё остынут. Ещё ж ничего точно неизвестно, — попытался подбодрить Андрей.
— Точно! — закивал Костя.
— Да я ради этой премии в лепёшку расшибусь!
— Сергей Сергеевич, может, не надо пока в лепёшку? Давайте, может, пока успокоимся все? А? — Константин демонстративно посмотрел на дверцу шкафа, где скрывались бутылки с дорогим алкоголем, которые коллектив иногда презентовал начальству по большим праздникам.
— Ну… Если только по чуть-чуть, — согласился начальник.
—Конечно, по чуть-чуть. Ещё б не по чуть-чуть! Вы ж нас завтра же всех и уволите, если не по чуть чуть!
***
Утро выдалось пасмурным и ветреным, мелкий моросящий дождь из-за этого казался чересчур противным. Впрочем, погода вполне соответствовала настроению собравшихся.
Когда всё закончилось, Андрей подошёл к хозяйке дома и протянул конверт:
— Светлана Александровна, Вы же знаете, как мы его любили.
— Да, спасибо.
Оба чувствовали себя неуютно. Обычные слова, которые говорились абсолютно искренне, казались фальшивыми и неподходящими, но других не было. После недолгой паузы Андрей, наконец, продолжил:
— Тут ещё кое-что. До конца года ещё далеко, но годовая премия… В общем, вот, — ещё один конверт с купюрами перекочевал из рук в руки.
***
— Какие цветы хорошие, — радовалась Раиса. — Такие можно даже пару раз успеть продать будет.
— Да, — соглашалась баба Надя, вынимая аккуратно из венка очередную розу. — Это не те веники, что мы с тобой выставляем. Дорогие.
— Небось, важная шишка был этот… Сергей Сергеевич, — предположила Рая. — Молодой ещё совсем. Сорок пять в следующем месяце стукнуло б. Интересно, как умер.
— Петрович рассказал, как. Пошёл с коллегами куда-то. Выпил. Вышел на балкон покурить, да и упал прямо через перила.
— Насмерть сразу?
— Сразу. Расшибся. А ведь всё ж у человека было, наверное. Цветы, вон, какие. И место такое хорошее. Эх…
