Осенняя меланхолия

- Все еще зе­леное, - про­тянул Ле­то, под­ни­мая пу­затую мен­зурку на уро­вень глаз и наб­лю­дая че­рез нее вид из ок­на. В мен­зурке зе­лено поб­лески­вало, пах­ло го­речью, све­жестью и по­лынью.

- Не­надол­го, - хмык­нул Осень, вер­тя в тон­ких нер­вных паль­цах се­реб­ря­ную рез­ную ло­жеч­ку. - Ставь, хва­тит иг­рать­ся.

Ле­то пос­та­вил мен­зурку ря­дом с та­кой же. Осень сбро­сил вих­ры на сто­рону, при­щурил глаз и ус­та­новил ло­жеч­ку на края. Свер­ху лег ку­сочек жел­то­вато­го са­хара. Ле­то со скеп­си­сом наб­лю­дал за кол­довс­твом. Он с удо­воль­стви­ем бы вы­пил прос­то так, но ры­жий был неп­ри­мирим. Его одо­лела ме­лан­хо­лия, и Осень пре­давал­ся ей со вку­сом, нес­пешностью и вся­кими ин­те­рес­ны­ми ат­ри­бута­ми: будь то зап­лесне­велая бу­тыл­ка ви­на, или проз­рачная, как сле­за мла­ден­ца, вод­ка. Прос­то так нель­зя бы­ло вы­пить ни­чего... все тре­бова­ло сво­его ри­ту­ала, мед­ленно­го и нес­пешно­го. Кро­ме вод­ки. Ле­то вче­ра вти­харя оп­ро­бовал. По­это­му се­год­ня страш­но бо­лела го­лова и се­рая муть на ули­це, при­поро­шен­ная кро­хот­ны­ми ка­пель­ка­ми дож­дя до­бав­ля­ла сон­ных об­ла­ков внут­ри че­реп­ной ко­роб­ки. Ле­то был вял и меч­тал из­ба­вить­ся от это­го сос­то­яния. А тут Осень со сво­ими ри­ту­ала­ми.

Ры­жий скеп­ти­чес­ки смор­щился, вы­ливая нем­но­го ле­дяной во­ды на са­хар. Плот­но спрес­со­ван­ные крис­талли­ки ста­ли рас­па­дать­ся, гус­тым опол­знем ска­тыва­ясь в на­питок. Тот за­вол­но­вал­ся, зак­ру­жил­ся, не­доволь­но вско­лых­нувшись зе­ленью. И та ста­ла мед­ленно от­сту­пать, сме­ня­ясь жел­то­вато-бе­лесой мутью... поч­ти как у Ле­та в го­лове.

- Пей! - при­казал Осень, дви­гая бра­ту мен­зурку.

Тот за­лих­ват­ски оп­ро­кинул в се­бя жид­кость... муть по­лез­ла из ла­зур­но-си­них глаз, а са­ми гла­за из ор­бит. Блон­дин от­крыл рот, сжу­рил­ся.

- Ть­фу! Горь­кое ка­кое....

- Счи­тай ле­карс­тво, - за­хихи­кал Осень, пов­то­ряя про­цеду­ру для се­бя и не слу­шая вор­ча­ния и при­чита­ний брат­ца.

Он сле­дил, как сно­ва са­хар мед­ленно рас­тво­ря­ет­ся, не по­нукал его лож­кой, с вос­хи­щени­ем рас­смат­ри­вая фан­тасти­чес­кие узо­ры, ко­торые вып­ле­тались в изум­рудно-проз­рачной глу­бине. Ког­да за­вит­ки бе­лого дос­тигли по­вер­хнос­ти, Осень опи­сал лож­кой круг и пой­мал язы­ком ска­тив­шу­юся с нее кап­лю.

- Вкус­но, - при­щурил­ся ры­жий, с удо­воль­стви­ем об­ли­зывая гу­бы и от­став­ляя пус­тую мен­зурку.

- Га­дость, - Ле­то по­ежил­ся. - И го­речь.

- Во всем есть своя пре­лесть, - Осень мах­нул на бра­та ру­кой и вы­шел на крыль­цо, в сы­рое, мок­рое и про­моз­глое.

Низ­кое се­рое не­бо ка­залось боль­ным и ус­тавшим. Зе­леные де­ревья с удив­ле­ни­ем пе­решеп­ты­вались, не по­нимая, по­чему так ра­но ста­ло хо­лод­но и как те­перь зо­лотить­ся. Ве­тер иг­рал на сви­рели, по­вис­нув на Бе­резе, а та раз­би­рала вет­ка­ми его ко­сы и ше­лес­те­ла, под­пе­вая.

- Этой зе­лени не хва­та­ет ска­зоч­ной му­ти, - Осень вспом­нил раз­во­ды са­хар­ной во­ды в аб­сенте.

Он дос­тал из кар­ма­на труб­ку, мах­нул ею в воз­ду­хе и от кон­чи­ка по­тянул­ся си­рене­во-бе­лый ды­мок. Проз­рачный, пе­рис­тый, он из­ви­вал­ся из сто­роны в сто­рону, сво­рачи­вал­ся тон­ки­ми кру­жева­ми-клу­бами и рас­ползал­ся по изум­рудной тра­ве. У ство­лов ды­мок пы­тал­ся под­нять­ся вы­ше, но бе­зус­пешно цеп­лялся за ко­ру, пе­ленал кор­ни и ус­трем­лялся даль­ше, дро­жащим плот­ным ма­ревом уку­тывая низ­ко­рос­лые кус­ты, скло­няя уце­лев­шие го­лов­ки цве­тов и лю­бу­ясь сво­им от­ра­жени­ем в соб­равших­ся кап­лях дож­дя. Ве­тер иг­рал. Осень смот­рел за тя­нущим­ся хвос­том ды­ма и иног­да вы­дыхал клуб вверх, до­бав­ляя ку­чевых об­ла­ков не­бу.

Его ме­лан­хо­лия рас­цве­тала и зме­илась сле­дом за ту­маном.