* * *
Настя Болотова до сих пор жила с родителями. У них была обычная семья, ничем не отличавшаяся от миллионов таких же «ячеек общества» в нашей стране. И мама, и папа работали, до пенсии обоим было еще далеко. Больших денег не было, но и не бедствовали, как говорится…
Беда подкралась незаметно – глава семейства начал крепко выпивать. В доме начались скандалы. Мать и дочь просили мужчину остановиться, одуматься. Но словесные увещевания никакого действия не возымели.
А вчера отец впервые в жизни поднял руку на маму. Ударил один раз. В лицо. Сильно. Женщина не ожидала удара и не успела увернуться. В итоге отлетела назад и ударилась головой о косяк. Приехавшая «скорая» забрала маму Насти в больницу. Разбитая скула. Сотрясение мозга. Мать и дочь в шоке. Виновник происшедшего чувствовал себя виноватым совсем недолго – когда Настя вернулась из больницы, отец уже напился «в стельку» и зверски храпел в спальне на супружеском ложе.
Теперь горе Насти было действительно велико – мама, всегда имевшая чувство собственного достоинства, прямо заявила, что подаст на развод: «Если человек ударил тебя один раз, он когда-нибудь ударит снова, даже если сейчас ползает перед тобой на коленях, моля о прощении». Второго раза Настина мама ждать не собиралась.
Анастасия любила их обоих. Даже отца, отчего-то ставшего вдруг совсем другим человеком. И сейчас она буквально разрывалась от столь противоречивых чувств: Настя любила родителей, жалела маму, начинала бояться пьющего отца. И еще ей было стыдно… как может быть стыдно взрослому ребенку за что-то нехорошее, что творится в семье. В душе мы все понимаем, что жизнь очень сложная штука, и случиться может всякое. Многие живут, совершенно не обращая внимания на «косяки» друг друга. Но очень часто, причем именно в благополучных семьях, если не дай бог, случается какая-то грязная история с родителями, тогда дети, достаточно подросшие, а то и совсем уже взрослые дети первыми испытывают чувство стыда. Потом приходит понимание ситуации, человек разбирается в произошедшем, делает какие-то выводы. Постепенно он даже научится жить с этим. Но на первых порах всегда приходится несладко…
Зоя гладила вздрагивающие Настины плечи, и, чувствуя, как от ее слезы начинает намокать блузка, искренне жалела эту девушку. Именно ей, выросшей в любви и до последнего момента легко порхавшей по жизни, было сейчас особенно тяжело и даже больно. Зоя была почти на десять лет старше Анастасии и понимала чуточку больше. Однако слов сочувствия Насте она не высказывала. А что сказать? Что все образуется? Так это вовсе не факт, хотя и хотелось бы в это верить. Насколько сильно все закрутилось - Зое неизвестно, да, собственно, и знать ни к чему – чужая семья, совершенно незнакомые ей люди.
Зоя посмотрела на Настю, и вдруг ей показалось, что за спиной девушки мелькнули какие-то странные рожи. Причем это были именно рожи, а не лица. Зоя растерянно моргнула, и видение тут же исчезло. От неожиданности она крепко зажмурилась и потрясла головой, словно прогоняя наваждение: буквально секунду назад за спиной Анастасии гримасничали три обезьяны.
И тут Зоя просто услышала в себе довольно странные слова, которые помимо своей воли произнесла опять ставшим на мгновение «не своим» голосом:
- Надо укротить трех обезьян!
- Что? – начинавшая уже успокаиваться Настя не поняла Зоины слова, сначала замерла, а потом, слегка отстранившись от нее, глянула удивленно.
Но Зоя уже успела справиться с собой и даже чуточку улыбнулась, судорожно пытаясь сообразить, как выкрутиться. Можно было прикинуться, что ничего не произошло и перевести разговор на что-то другое. Но Зоя уже научилась понимать, что этот «голос» произносит странные порой фразы не просто так и тем более не ради самой Зои. Ее используют как «рупор», и она должна доносить до кого-то другого ту самую, нужную информацию.
- Ну… понимаешь… - В голове вдруг сама собой возникла идея, как выпутаться. – Я где-то читала, что для того, чтобы решить очень сложную ситуацию нужно укротить трех обезьян.
- Каких еще обезьян? – шмыгнула носом Настя.
- Не знаю. Человек должен как бы сам понимать, о чем идет речь, - отговорилась Зоя. А что еще она могла сказать? Она и сама ничего больше не знала.
Растерянная девушка смахивала слезы и морщила лоб, пытаясь вникнуть в смысл Зоиных слов. Ну что ж, даже это уже хорошо – Настя отвлеклась от тяжелых мыслей и перестала лить слезы.
На следующий день, выбрав момент, когда рядом никого не было, Настя подсела к Зое.
- Представляешь, я сегодня ночь не спала, все думала – что же это за обезьяны? Ну не знаю я! – девушка расстроено насупилась. – Ерунда какая-то… Я, знаешь, что подумала? Может мне к какой-нибудь бабке съездить? Делают же они как-то, что люди пить перестают…
Зоя внимательно посмотрела на Настю. К бабке… Почему-то сразу вспомнилась та старушка, к которой они ездили с мамой. Может можно и к бабке… Только для чего же была озвучена эта непонятная фраза? Укротить трех обезьян… Каких обезьян? Где их взять? И как укротить?
* * *
Благополучная жизнь Настены так резко начала катиться под откос, что она просто обалдела. К чему - к чему, а к такому повороту событий она ну никак не была готова! Больше двух десятков лет живешь себе, живешь тихо-спокойно, а тут вдруг – нА тебе, получай! И рушится их уютное до сей поры семейное гнездышко, как карточный домик…
Настя лежала на своей кровати и никак не могла уснуть. В голове крутилось великое множество разных мыслей, но все они были об одном – о том, что происходит в их семье и что с этим делать.
Нет, конечно, Настя могла бы собраться с духом и уйти на съемную квартиру. Дорого, конечно, после оплаты жилья от ее библиотечной зарплаты будет оставаться самый мизер, на хлеб да на воду, причем в прямом смысле слова. Но тогда она будет независима от родителей. А подработку всегда можно найти.
Может быть, она так и поступила бы, но Анастасия понимала, что в таком случае действительно все рухнет, и уже навсегда. Мама и так ни в какую не желает отступать от своего первоначального решения – развод и всё тут! Отец, правда, очухался, поняв, что натворил, схватился за голову. В ногах у дочери валялся, просил прощения и клялся, что больше капли спиртного в рот не возьмет. Но Настя не верила его обещаниям, не маленькая уже, понимала, что пьющему человеку верить нельзя. Мама, вот, тоже не поверила – выгнала из палаты, как он только пришел к ней, и велела вообще его не пускать.
Анастасии было тяжелее еще о то того, что она продолжала любить их обоих – и маму и папу. Нет, на отца она, конечно, была очень сильно обижена и даже злилась. Маму жалела. И вообще Насте было жалко их обоих. И, понимая, что если она уйдет из дома и пустит дело на самотек, то тогда точно все рухнет, Анастасия ужасно мучилась. Как быть, что делать?
Хотя… Настя в сотый уже, наверное, раз повернулась на подушке. Что там сказала на днях Зоя? «Укротить трех обезьян…» Каких обезьян? Странные какие-то слова…
Настя села, включила ноутбук. Набрала в поисковике эту фразу, но толкового ответа не получила. Про обезьян в сети было много, но именно про укрощение трех обезьян не нашлось ничего. Вот ведь ерунда-то какая…
Только оказалось – не ерунда.
Первая обезьяна нашлась довольно быстро – буквально на третий день после случившегося.
В одно не прекрасное с некоторых пор утро Настя завтракала на кухне. Жевала бутерброд, почти не чувствуя его вкуса, и прихлебывала несладкий чай.
Отец вышел из спальни хмурый, небритый, в растянутой полинявшей футболке и трусах. Красавец!
Глянув на родителя, Настя не удержалась, ухмыльнулась и, брезгливо скривив губы, отвернулась. Господи! Во что же он превратился! Разве раньше он позволял себе в таком виде появляться перед взрослой дочерью?
Настин отец, несмотря на насупленный вид, успел заметить и презрительный взгляд и ухмылку и даже то, как поспешно Анастасия отвернулась. Он вдруг встал, как вкопанный, посреди кухни. Посмотрел растерянно на дочь.
- Хорош, да? – спросил хрипло.
- Не то слово! – буркнула Настя.
Мужчина резко развернулся и ушел из кухни.
Когда, покончив с трапезой, Настя вернулась в переднюю комнату, она заметила, что отец стоит в спальне перед зеркальной дверцей шкафа-купе. Зеркало бесстрастно демонстрировало отражение сильно опустившегося, обрюзгшего человека. Ну да, в последнее время он не просто стал спиваться, но вообще перестал следить за собой. Даже причесываться и бриться каждый день было лень.
Настины глаза уперлись в отразившегося в зеркале отца, а точнее в его грудь и живот. На мятой, застиранной футболке виднелся рисунок.
И нарисована там была корчившая рожу обезьяна!
Настя растерянно захлопала ресницами. Вот ведь она, разгадка-то, совсем рядом! Только что это? О чем речь? Что тут надо укротить?
Отец понял все сам. Он увидел что-то такое в лице дочери, отчего вдруг покраснел и мелко-мелко затряс головой, испуганно приговаривая:
- Да-да, доченька… Я сейчас… Я больше не буду…
Следующие полчаса отец провел в ванной. Когда он вышел оттуда, Настя удивленно вскинула брови. Создавалось впечатление, что в ванную комнату вошел один человек, а вышел из нее другой. После контрастного душа кожа отца зарозовела, глаза заблестели. Чисто выбритый и пахнущий хорошим парфюмом, он столь разительно отличался от того мужика, что бродил по их квартире последнее время, что Настя даже не нашлась что сказать.
Отец же, увидев удивление и явное одобрение в глазах Анастасии, смущенно улыбнулся.
- Я… это… Я ванну долго занимал, да?
- Все нормально, пап. Я успею.
Прежде чем начать чистить зубы, Настя заглянула в корзину для белья. Достала футболку с обезьяной. Развернула, еще раз убедилась, что это действительно обезьянья рожа. Потом со злостью разорвала футболку на клочья.
Выйдя из дома на работу, Настя первым делом свернула в сторону мусорных баков. Куски застиранной ткани полетели в контейнер.