В такие моменты Бухому лучше не мешать, он делается бешеным. Тунджи сел за руль "пежо", Чебби вместе с Фэкто и Беном уже перебрались в «вольво».
—Гони в гараж, - приказал Фэкто.
Чебби развернул «вольво», шины мягко шуршали по асфальту. Тунджи нервно постукивал пальцами по рулевому колесу.
Через минуту Бухой вскочил на ноги и побежал к «пежо».
—Влипнешь с тобой, дурак!— ругнулся на него Тунджи, поворачивая ключ в замке зажигания. Бухой откинулся на спинку сиденья и удовлетворенно засопел. Машина резко рванула с места и вскоре скрылась за поворотом.
Все стихло. Только из сточной канавы слышалось кваканье лягушек. Мерси с трудом поднялась на ноги, у нее кружилась голова, тошнота подступала горлу. Ее трясло. Не осознавая, что делает, Мерси начала вдруг отчаянно, истерически кричать, зовя мужа и детей, заламывая в отчаянии руки.
В окне соседнего дома вспыхнул свет. На улицу выбежал Фрэнк.
— Мерси, это ты? О боже, что произошло! У женщины была испачканная в грязи одежда, всклокоченные волосы, напуганные глаза. . .
— Какой позор, позор, какой позор! - в беспамятстве повторяла она.
Фрэнк едва успел подхватить Мерси на руки. Силы оставили ее. Она лишилась чувств.
Всю ночь Ифриан не сомкнул глаз. В грязной, тесной камере, где находилось восемь человек, было душно. Донимали москиты.
Сидеть или лежать приходилось на голом полу. На единственных узких нарах расположился зловещего вида тип, судя по всему, закоренелый уголовник.
Он вел себя по-хозяйски, покрикивая на сокамерников, а кое-кого награждая тумаками. Ифриану было не по себе, чего он не мог бы сказать о других обитателях камеры — те чувствовали себя здесь как дома, хотя и жаловались, что их держат взаперти незаконно.
Видно, уже не раз побывали в подобных местах и притерпелись ко всему. Они не стеснялись колотить в дверь, требуя дежурного полицейского то одного, то другого.
Отчаяние охватило Ифриана в первые же минуты, как он попал в камеру. Если бы кто-либо из знакомых увидел его: в одних трусах, тело покрыто укусами от москитных укусов, жесткая щетина на лице. . .
От унизительного чувства собственного бессилия хотелось плакать.
Почему Мерси не ищет его?
Могла бы потребовать, чтобы его отпустили под залог, пригласила бы адвоката. Никогда он еще не оказывался в столь нелепом положении. Все происшедшее казалось Ифриану кошмарным сном.
С самого утра он ничего не ел и сильно проголодался. Правда, в камеру дважды приносили еду, но она так дурно пахла, что его чуть не стошнило. Оба раза кушанье представляли собой жидкую похлебку в мутной водице, в которой плавали кусочки не лучшего качества рыбы - и кусочек черствого, плохо пропеченного хлеба.
Старуха, приносившая еду, жаловалась, что полиция не расплатилась с ней за прошлый месяц. Самое удивительное, что соседи Ифриана с жадностью набрасывались на эти помои.
Попав в полицейский участок, Ифриан забыл о своем намерении бросить свою вредную привычку. Раньше о местах заключения он читал в книгах, кое-что видел в кино, но теперь ощутил всем своим нутром, что значит оказаться за решеткой.
—Где он? - донеслось из коридора. Эдриан узнал голос капитана Икабо.
Всю ночь Икабо вместе с друзьями провел в кабаре на улице Фадейи, куда частенько наведывались офицеры.
Друзья были не прочь подразнить неудачливого автомобилиста, который попал в аварию, не успев обкатать новую машину.
—Ты бы показал нам этого зазнайку штатского, который считает армейских офицеров невеждами.
Мы бы задали ему перца. Или ты нарочно упек его в кутузку, чтобы мы не добрались до него? — смеялись они.
Под утро Икабо решил проведать своего врага и прямо из кабаре приехал в полицейский участок. Он плохо держался на ногах.