Она стояла у стола и точила нож. Хороший нож, с широким лезвием и ручкой, которая удобно лежит в руке. Матовый металл слегка отражал свет, её бледное лицо и голубые стены. Какие мысли посещают вас, когда вы так точите, и так уже острое, лезвие? Представляете ли, как сталь касается фарфоровой кожи запястья? Как длинный алый овраг перечеркивает голубые реки вен… Холодная кисть сумасшедшего художника разделит на «до» и «после». Он разольет красную краску на линолеум. Липкую, ещё тёплую краску, которая тёмным, глянцевый зеркалом отразит потолок и сидящего на полу человека.
Люди (слабые люди) иногда решают свои проблемы именно так. Исход один, а способы разные. Крыша, верёвка, поезд, мост, пара горстей медикаментов… Люди придумывают самые изощрённые способы или же остаются верны старой, доброй классике.
Она, вдруг, вспомнила, что уже не один её коллега избрал «классику». Она бы выбрала что-то другое. Нечто живописное, яркое, жуткое. Чтобы люди ещё долго с ужасом вспоминали о ней. «Красное зеркало» бы, вполне, подошло.
Сначала, наверное, будет немного больно, потом страшно и даже жутко. Инстинкт самосохранения сработает чётко, как часы. Тело будет бить дрожь, попытки помочь себе, вряд ли, увенчаются успехом. Но путь назад ещё не отрезан. Жизнь, темно-красными реками будет вырываться из тела наружу. Толчками, прямо из-под кожи… Тик-так, тик-так – будут отмерять время часы на стене… Как маятник. А потом придёт покой и сознание того, что наступила точка невозврата. Географию фарфоровой кожи сумасшедший художник дополнил изображениями новых рек.
Представили? Вот и она представила. Слишком живое воображение услужливо рисовало жуткие картины, одну за другой. Страшно!
Когда-то, давно, психиатр на приёме задал единственный вопрос: «Боитесь ли вы смерти?» Она ответила, что не боится. Почему она так сказала, она не знает до сих пор, хотя приводила тогда какие-то доводы, аргументы. Это была ложь. Она боялась. Боится и сейчас.
Не сегодня, сумасшедший художник… Не сегодня!