Приём пищи занятие на редкость обыденное, но при этом жизненно важное. Пища - одна из самых необходимых вещей в жизни, и всех людей, не зависимо от их статуса и положения - мужчина это или женщина, молодой человек или старый, царь это или слуга, объединяет одно - они должны есть. Поэтому не удивительно, что множество библейских историй происходит контексте трапезы.
Так, в Библии рассказывается о пище, которую Авраам готовит для своих посетителей (Бытие 18: 1–8), о том, как Иаков обманывает своего престарелого отца, Исаака (Бытие 27), и о важнейшей пасхальной трапезе (Исход 12), в Новом Завете о чудесном свадебном празднике в Кане (Иоанна 2: 1–11), о праздновании возвращения блудного сына (Луки 15: 11–32), и конечно о Тайной вечери (Матфея 26; Марка 14; Луки 22 ; Иоанна 13). Библейские тексты предоставляют бесчисленные примеры того, насколько жизнь в древности была сосредоточена вокруг еды. Ритуальные праздники и, в частности, праздничная еда, в библейском мире и за его пределами были очень важны.
В глубокой древности кормили даже статуи языческих богов. Служителям храма в древнем Вавилоне и Египте было поручено ежедневное их кормление. Статуи этих божеств согласно древней языческой традиции нужно было кормить, мыть, одевать и заботиться о них. Этот ритуал включал предложение божеству мяса, фруктов и пива, и даже воды для мытья рук.
Подобно тому израильтяне так же приносили пищу и питье в жертву Богу, но поскольку Яхве не был представлен статуей или какой-либо другой визуальной формой, эти приношения сжигались и выливались на алтарь. В ветхозаветной Книге Чисел, которая входит в Пятикнижие, записано точное количество мяса, зерна и напитков, которые требовалось приносить дважды в день, и больше на праздники Субботы и Пасхи (Книга Чисел 28).
Судя по всему, праздничные ужины в культуре Израиля были своего рода социальным и политическим инструментом, особенно в первые годы израильской монархии, как считают исследователи. По мнению одного из учёных, «стол царя был очень важен для создания и поддержания политической опоры среди формирующейся элиты. Быть допущенным к столу было важным маркером социального статуса и влияния». Таким образом, Давида пригласили поужинать за столом Саула (Первая Книга Царств 20), а позже Давид приглашает Урию Хеттеянина есть и пить за своим столом. В попытке раскрыть дело короля с женой Урии Вирсавией (Вторая Книга Царств 11). Согласно Библии, ежедневные подношения царю Соломону губернаторами округов муки, зерна, мяса и птицы (Первая Книга Царств 4: 22–23, 26–28) были достаточно крупными для того, чтобы обеспечить богатую пищу для тысяч людей. Таким же образом, роскошные персидские праздники особенно подчёркиваются в важных моментах Книги Эсфирь (1:11, 2:18, 5: 4–8, 7: 1–8, 9: 18–23).
Позднее в Иудаизме еда и праздники стала своего рода выражением общей идентичности и социального единства группы. Эссеи, община, связанная со Свитками Мёртвого моря, собирались вместе для приёма пищи, точно так же как и фарисеи, которые собирались со своим окружением, чтобы вкусить "чистую" еду. Еженедельная субботняя трапеза у евреев была поводом для семей собраться вместе и провести праздничный вечер в общении друг с другом, и это их уникальное наследие.
Эти праздничные совместные трапезы были так велики, что жизнь после смерти стала рассматриваться как большой праздник в конце времени. Еврейская Библия и внебиблейские еврейские записи описывают великий мессианский праздник на горе Господа: «И сделает Господь Саваоф на горе сей для всех народов трапезу из тучных яств, из чистых вин, из тука костей и самых чистых вин (Исаия 25: 6 и далее). Это будет «непоколебимый стол» (Книга Ездры 9:19), где «праведные и избранные… будут есть и отдыхать и восставать с Сыном Человеческим во веки веков» (Книга Еноха 62: 12–14). Эта тема была позже подхвачена и в Новом Завете.
Пожалуй, самый древний и самый важный праздник, отмечаемый израильтянами, а затем иудеями, - это Пасха. Судя по описаниям из Исхода, праздничный ужин состоял из жертвенного ягненка, горьких трав и пресного хлеба, которые были на столе в каждой семье (Исход 12). Кровь ягненка растиралась по дверным косякам, чтобы ангел Господень пощадил жизни каждого израильтянина. После Пасхи следующие семь дней составляли праздник опресноков, сегодня оба этих праздника отмечаются вместе под названием Пасха.
Во времена израильской монархии и постройки иудейского Храма празднование Пасхи приобрело централизированный размах. Это был праздник всеобщего паломничества, потому что для его празднования все семьи стекались в Израиль. В Храм доставлялись жертвенные агнцы - важнейшая часть праздника - чтобы быть зарезанными и предложенными к угощению священниками. Семьи по мере возможности старались отмечать Пасу в Иерусалиме, чтобы там все вместе могли разделить пасхальную трапезу.
Евреи, которые не могли совершить паломничество в Иерусалим, чтобы принести пасхальную жертву, могли отпраздновать праздник дома, приготовив специальную трапезу, и обсудив значение дня и соблюдая праздник опресноков. После разрушения римлянами Храма в 70 году празднование Пасхи стало развиваться в эту сторону, став домашним праздником. Жертва агнца теперь не была церемониальной и больше не совершалась священниками в Храме.
Раввины, которые около 200 г. создали текст Мишны, включающий основополагающие религиозные предписания, делают акцент на не духовных аспектах празднования праздника, таких как поедание ягнятины, опресноков и пряных трав, чтобы соблюсти дальнейшее соблюдение этих традиций. Таким образом и появился еврейский пасхальный седер - ритуальная семейная трапеза. Это последовательный ужин, состоящий из специальных продуктов, включающий беседы и песнопения, и этот праздник остаётся полностью в домашней сфере.
Некоторые предполагают, что Тайная вечеря, о которой повествуется во всех четырех Евангелиях, могла быть пасхальным седером. Однако это явно не так в Евангелии от Иоанна. По богословским причинам автор поставил Тайную вечерю перед пасхальным праздником (Иоанна 13: 1); Иисуса убивают в тот же момент, когда ягнят приносят в жертву в храме, что фактически делает его новой пасхальной жертвой (Иоанна 19: 28–37). В Евангелиях от Матфея, Марка и Луки Тайная вечеря явно обозначена как пасхальная трапеза (Матфея 26:17; Марка 14:12; Луки 22: 7). Поскольку Иисус и его ученики праздновали Пасху в Иерусалиме, за десятилетия до разрушения Храма, праздник еще не принял форму седера. Их праздник был традиционной жертвенной пасхальной трапезой.
Традиции трапезы развивались, влияя друг на друга, и поздние пасхальные праздники и седеры перешли в греко-римскую традицию, хоть и с еврейскими корнями и смыслом.
В типичном греко-римском застолье посетители сидели на кушетках, опираясь на левые локти, вокруг центрального стола или нескольких столиков меньшего размера в столовой (на латинском - андрон, а на латыни - триклиний или стибадий) . У греков на этих торжествах полулежали только мужчины; респектабельные женщины (такие как жены обедающих), если они присутствовали, сидели в вертикальном положении у подножия диванов, где мужчины полулежали (ср. Лк. 10:39), и обычно уходили до того, как начались менее полезные развлечения вечера (на которых часто присутствовали менее респектабельные женщины). Римские женщины, однако, часто посещали банкеты и отдыхали с мужчинами. Еда обычно подавалась на нескольких общих блюдах, в которых посетители опускали хлеб или ели руками. Вино текло рекой и подавалось в мисках.
В те времена вино сильно отличалось от нашего и представляло собой перебродивший виноградный сок с небольшим количеством алкоголя. Более того, оно никогда не пилось в чистом виде и всегда разбавлялось водой. Если бы древним дали попробовать сегодняшнее вино, они бы подумали, что мы пьём уксус - прим. пер.
Подобно как и в израильской монархии, греко-римские праздники служили важным социальным и политическим инструментом. Еда была средством создания и укрепления социальных связей. За столом проявлялась чёткая иерархия. Почетное место было сразу же справа от хозяина и затем продолжалось за столом в порядке убывания, оставляя самого низкого гостя в дальнем конце. Нижние гости нередко получали иную (то есть, более низкого качества) еду от того, что подавали хозяину и почетным гостям.
Понимание этого общественного порядка и структуры питания важно для правильной интерпретации нескольких отрывков в Новом Завете. Иисус часто использовал трапезу как возможность для обучения. Вместо того, чтобы обедать только с элитой, он делился едой с грешниками, сборщиками налогов и другими социальными изгоями (Матфея 9:10; Марка 2:15; Луки 5:29) . Вместо того, чтобы позволить низкому гостю на трапезе служить другим, он подал пример служения, омывая ноги ученикам (Иоанна 13: 1–17). Он учил их смирению, призывая их всегда занимать самое низкое место за столом, а не терпеть потенциальный позор от пересаживания высокопоставленным гостем (Луки 14: 7–10). В Евангелии от Иоанна говорится, что во время Тайной Вечери любимый ученик возлежал у груди Иисуса, а это значит, что он сидел рядом с ним на почётном месте (Иоанна 13:23). Тот факт, что Иуда был достаточно близко, чтобы принять кусок хлеба, «опущенный в блюдо» от Иисуса, говорит о том, что он тоже, возможно, лежал неподалеку. И, конечно же, празднование этой Тайной Вечери превратилось в Евхаристию - важный ритуал и совместную трапезу для всех христиан.
Общая трапеза также была важным учебным инструментом апостола Павла, когда он был с первыми христианами в Коринфе. В Коринфе были распространены ритуальные праздники жертвенного мяса, которое предлагалось богам в языческих храмах, но эти праздники представляли конфликт интересов для ранних христиан. Для Павла проблема заключалась не в том, чтобы употреблять мясо идола как таковое (потому что идол не имеет реального существования, « идол в мире ничто», (1-е Коринфянам 8: 4)), а скорее влияние, которое такие храмовые праздники могли оказать на христианскую общину. Еда объединяла тех, с кем вы общались, поэтому вместо того, чтобы связываться с пьянством и развратом обычных греко-римских праздников и, возможно, из-за того, что кто-то из верующих «спотыкался» (1 Коринфянам 8: 9–13), Павел предпочёл приватные трапезы в среде христиан, которые способствовали формированию и укреплению общества.
Ранние христиане объединили традиционную греко-римскую погребальную трапезу с их собственной интерпретацией иудейской мессианской трапезы. В римских гробницах и саркофагах часто изображаются сцены пиров семей покойных. Члены семьи и друзья часто устраивали банкет в честь покойного в специальных столовых, построенных поблизости для этих поминальных трапез, называемых на латыни refrigeria. Христианские захоронения в римских катакомбах также свидетельствуют об этой практике, но здесь это означало нечто большее, чем просто воспоминание умершего.
Иисус вспомнил традицию мессианского банкета на Тайной вечере: «Сказываю же вам, что отныне не буду пить от плода сего виноградного до того дня, когда буду пить с вами новое вино в Царстве Отца Моего» (Матфей 26:29). Учёный Деннис Смит видит еще одну связь в истории о богаче и Лазаре (Луки 16: 19–21): «Бедный человек, который когда-то жаждал крошки со стола богача, теперь в лоне Авраама ( Лука 16:23), то есть, возлежит на почётном месте по правую руку от самого Авраама на трапезе в загробной жизни». Картины на стенах катакомб и изображают этот небесный пир и изображают желание первых христиан, чтобы умершие наслаждались роскошным праздником в обществе всех благословенных в раю.
Свободный перевод https://www.biblicalarchaeology.org/daily/ancient-cultures/a-feast-for-the-senses-and-the-soul/