Не люблю метро. Мне очень нравится ездить в наземном транспорте, любом— троллейбусе, автобусе, но больше всего люблю трамвай. В нашем городе это самый распространённый вид транспорта, и самый длинный по протяженности в мире. Едешь и смотришь в окно. Интересно наблюдать за тем, как меняется город. Едешь и смотришь с какой скоростью возводятся новые жилые кварталы, с невероятными и порой экзотическими названиями—«Солнечный город», или «Княжеские угодья».
Вот так я ехала в трамвае в тренажёрный зал и, глядя в окно задумалась, о чём-то о своём. Дочь, мне на день рождения, сделала подарок о котором я её давно просила. Подарила годовой абонемент на полный комплекс занятий и услуг в элитном оздоровительном комплексе. Ехать было шесть остановок, поэтому я присела на свободное место. Вдруг, очнулась от своих мыслей, меня кто-то позвал по имени и отчеству. Повернувшись я обнаружила, что рядом со мной сидит женщина и, глядя на меня с улыбкой, спрашивает:—«Вы меня не узнаёте, совсем»? Лицо женщины мне показалось смутно знакомым—я изо всех напрягалась, чтобы вспомнить. Но мне никак не удавалось это сделать. Наконец она не выдержала и сказал:—«Вы не первая, кто не узнаёт мне. Я и сама себя уже не узнаю, даже глядя в зеркало. Я сильно изменилась, я знаю. Это же я—Вера Васильевна, мы с вами вместе работали». И она называет мне организацию в которой я работаю.
Сказать что я была поражена, значит не сказать ничего. От той цветущей Веры Васильевны, с которой мы вместе работали почти пятнадцать лет назад, в одной организации, в одном отделе, сидели за соседними столами и, которая была моей ровесницей, остались только глаза, но уже не такие яркие, как в те далёкие годы, а какие-то тусклые, да длинные ресницы, но уже сильно поредевшие. Её ярко василькового цвета глаза, обрамлённые густыми, пушистыми ресницами, были предметом зависти многих красавиц нашего женского коллектива. Сама Вера Васильевна имела обычную, ничем не выдающуюся внешность, но глаза делали её яркой и запоминающейся. Сейчас, рядом со мной, сидела постаревшая женщина с сухими потрескавшимися губами, уставшим, потухшим взглядом и, резко бросающимся в глаза, седым пробором, давно крашенных волос. «Ой, простите меня ради Бога, Вера Васильевна, задумалась, но я конечно же я вас узнала, хотя, если честно— с трудом. Вы сильно изменились»,— стала я извиняться. «Не извиняйтесь Алла Федоровна, я же понимаю что меня, в моём нынешнем образе, трудно узнать. Но то, что мне и всей нашей семье пришлось пережить за последние двенадцать лет, сильно меня изменило внешне и внутренне, и я не пожелаю этого пережить даже врагу. А вот вы, кстати, не изменились нисколько. Только прическа у вас другая и немного поправились. Но вам так значительно лучше. Поверьте, я говорю это совершенно не лукавя. Мне ваша худоба никогда не нравилась. Я этого никогда и не скрывала»,— ответила мне женщина.
Да, я хорошо это помню. И сейчас я ей верила тоже. Она была прямолинейной, даже чересчур. Её прямота меня часто раздражала. Мы никогда особо не дружили, иногда даже конфликтовали, но сегодня я искренне обрадовалась нашей встрече и даже сожалела, что мне придётся выйти на следующей остановке.
«А вы далеко едете? И вообще, у вас есть время, я бы хотела так много вам рассказать, я так часто о вас вспоминала, даже как-то порывалась позвонить, но вечная занятость и неприятности отвлекали, и я так и не позвонила. А потом, у меня украли сумку. В ней было почти всё— ключи от квартиры, записная книжка, кошелёк с карточками, хорошо хоть паспорт накануне зачем-то вытащила. Как будто специально кто-тот заставил, под руку толкнул. Верите ли, я очень переживала, что не смогу связаться именно с вами и даже уже смирилась, что потеряла номер вашего телефона. И вот надо же, какая встреча»,— Вера Васильевна накрыла мою руку своей холодной ладонью и вздохнула. Мне конечно было немного неловко. Я-то её номер не теряла, просто забыла о ней, как о любом проходном человеке. Сколько их было, людей в моей жизни? Неужели со всеми, с кем меня развела жизнь, я должна поддерживать связь? Но сейчас, я не хотела с ней расставаться. Я точно осознавала, что если выйду из трамвая, то жизнь опять нас закрутит своей суетой и скорее всего, мы больше уже не встретимся с ней, по-крайней мере в ближайшие пятнадцать лет. Да и есть ли у нас в запасе эти годы? И я соврала ей,—«Я совершенно никуда не тороплюсь. Просто так, как всегда, катаюсь на трамвае. Вы же помните, что имею слабость ездить в транспорте и смотреть в окно. Просто так. Вас же раньше удивляло моё «странное» увлечение . Мы рассмеялись одновременно. Она, конечно, всё помнила.
Вера Васильевна имела двух дочерей погодок. Старшая дочь Ольга работала в банке. Она была успешным менеджером, которую ценили и продвигали по службе. Ольге прочили большое будущее в банковской сфере, за живой ум, амбициозность и трудоспособность. Младшая—Наташа, закончила школу с серебряной медалью, поступила в университет на математический факультет и тоже обещала сделать карьеру, но только в науке.
Обе дочери Веры Васильевны вышли замуж в один год. Оля вышла замуж за хорошо оплачиваемого программиста Павла, а мужем Наталии, стал юрист по имени Федор. Беременными, дочки Веры Васильевны, тоже ходили практически в одно время. Летом, в августе, Наташа родила дочку. Вера Васильевна специально взяла отпуск, чтобы помочь Наташе в уходе за новорожденной.
У Оли было всё значительно сложнее. Время показало, что помощь матери, в итоге, больше была нужна ей, чем Наташе. Старшая дочь попала в роддом, через две недели после своей младшей сестры. Результат УЗИ показал, что у Оля ждёт двойню. Врачи решили, что у роженицы нет противопоказаний к самостоятельным родам и отказались делать ей Кесарево сечение. Первой у Ольги родилась девочка, а дальше, что-то пошло не так, как рассчитывали акушеры. Ослабевшая, после рождения первого ребёнка мать, самостоятельно больше не смогла родить и второй плод акушерке пришлось вытягивать при помощи щипцов. Во время манипуляций мальчик получил тяжёлую травму. Ребёнок, из утробы матери, сразу же попал в реанимацию. Через месяц мальчика выписали, но предупредили родителей, что полноценной жизнью он жить уже не сможет. Муж Ольги Павел, предложил жене отказаться от больного мальчика и оставить его в роддоме. Но мать, о том, чтобы отказаться от больного ребёнка, даже слышать ничего не хотела. Паше было сказано, что этот ребёнок наоборот будет её любимым, потому, что ему мать теперь нужнее, чем здоровому. Вере Васильевне пришлось уволиться насовсем и полностью посвятить себя старшей дочери и её детям.
После ухода с работы Веры Васильевны, в первое время мы, мы, её бывшие сослуживцы, часто звонили ей, интересовались здоровьем малыша, сочувствовали, просили её держать нас в курсе, однажды, нам даже удалось выбить ей материальную помощь от организации. Но наши звонки, со временем, всё больше становились ей в тягость. Ей было некогда заниматься пустой болтовнёй, она постоянно была чем-то занята. Мы поняли, что человека раздражает наше повышенное, но совершенно бесполезное внимание. Помочь мы ничем не могли, а постоянно рассказывать о своих неприятностях женщине надоело. Поэтому мы оставили в покое Веру Васильевну и её дочь и перестали звонить. Наше общение постепенно прекратилось. Каждый из нас продолжил жить своей жизнью.
Мы с Верой Васильевной решили выйти из трамвая и посидеть в каком-нибудь кафе, где сможем спокойно попить кофе и поговорить по душам. Чувствовалось, что после длительной изоляции от социума, Вера Васильевна остро нуждалась в том, чтобы с кем-то пообщаться, выплеснуть то, что накопилось у неё в душе, просто выговориться, и тем самым облегчить свою душу. И вот что она мне поведала.
В первое время Павел, пытался как-то мириться с постоянным плачем больного сына, с уставшей и мало уделяющей внимания мужу, обезумевшей от горя и недосыпа женой, и даже с тем, что у них дома вынуждена постоянно находиться тёща. А потом, однажды, он собрал свои вещи и ушёл из дома насовсем к Анжеле—дочери своего главного босса. С Анжелой Павел познакомился на одном из корпоративов, по случаю её назначения руководителем пресс службы фирмы, где Павел работал главным системным администратором. На корпоративе, Анжелу представляли всему коллективу, там же она положила глаз на смазливого сотрудника, который, как оказалось, тоже совсем не был против отношений с дочерью хозяина.
«Только одному Богу ведомо, что нам пришлось пережить»,— начала свой рассказ Вера Васильевна. Через два месяца после ухода Павла из семьи, Оля, не успев еще восстановить здоровье после тяжёлых родов и от пережитого предательства и потрясения, для того, чтобы содержать семью, вынуждена была раньше времени выйти из декрета и вернуться на работу. Вера Васильевна уволившись, материально ничем не могла помочь дочери. До пенсии ей еще было далеко и она сама находилась на её иждивении. Анжела же, сразу заставила Пашу подать на развод с Ольгой и через полгода состоялся суд, на котором Олю с Павлом развели. Там же, на суде, опять с участием Анжелы, Павел написал отказ от детей.
После свадьбы с Анжелой, Павлу было запрещено давать деньги даже на лечение больного сына.
В банке были только рады Ольгиному возвращения и сразу назначили её на должность заместителя начальника одного из отделений банка. Потом и начальником отделения. Зарабатывала Оля неплохо, и хоть они не шиковали, но её зарплаты хватало не только на жизнь, но и на лечение и реабилитацию сынишки.
Очень много помогла своей старшей сестре, Наташа. Чтобы разгрузить мать и сестру, Наталья часто забирала дочку старшей сестры к себе домой и заботилась о ней наравне, со своей родной. Муж Натальи Фёдор, совершенно не возражал против того, чтобы племянница жила у них дома. Пока Ольга работала, а Вера Васильевна бегала с больным внуком, по врачам, массажистам, на физиолечение и лечебную физкультуру, Наташа и её муж Федор им помогали растить дочку Оли. А еще, Вера Васильевна постоянно ходила в Церковь и молилась о здоровье своих внуков, своих дочерей и своего зятя. И наконец Господь внял её молитвам.
«Слава Богу мальчика мы вытянули»— сказала Вера Васильевна. Со временем, он стал заниматься плаванием и даже показывать в спорте неплохие результаты. Умственные способности у мальчика были не хуже, чем у других наших детей. Внук догнал своих сверстников и все внуки Веру Васильевны пошли в школу одновременно. Все они успешно учились в школе.
«Мы думали, что наши неприятности уже давно позади и спокойно выдохнули. Но на голову нам свалилась другая беда, и похлеще первой»,— на глаза женщины навернулись слёзы и она полезла в сумку за платком.
Через девять лет объявился Олин муж и потребовал, чтобы Оля отдала ему сына. Дело в том, что Анжела, сделала аборт на большом сроке беременности и, после операции, никогда не сможет родить ребёнка. ЭКО невозможно, суррогатный способ тоже. У Анжелы нет своей яйцеклетки, а его тестю нужен наследник. Вот тут они и вспомнили, что у мужа Анжелы, уже есть вполне взрослые бывшие дети. Возиться с памперсами не нужно. Не спать по ночам тоже. Вот Павел и подал заявление в суд, на восстановление его в родительских правах. А Оле сказал:—«Я заберу себе сына. Мне нужен наследник. А дочку, так и быть, оставлю тебе»! Целая команда адвокатов работала над тем, чтобы отнять у Оли сына. И всё шло к тому, что у них это получится.
Натальин муж, Федор нашёл для Оли, молодого, но очень хорошего адвоката— свою знакомую, которая работала в той же юридической конторе, что и он.
«Вы знаете кто нам помог»? — оживилась Вера Васильевна. «Ну как кто, ваш зять, Ольгин адвокат, кто-то из их знакомых, наверное. У них же тоже были какие-то связи»,— ответила ей я. «Да, конечно и они тоже, но больше всех нам помог старший брат, той самой девушки, которая являлась адвокатом Оли».
Старший брат адвоката, занимавшейся делом Ольги, был журналистом, по имени Андрей и Вера Васильевна назвала фамилию довольно известного в городе телевизионного журналиста. Адвокат его с Ольгой познакомила специально, с определённой целью. Она попросила своего брата, помочь ей в деле Ольги— нужно было предать огласке ужасный поступок Павла. Адвокат попросила Андрея сделать телевизионный репортаж о том, как Павел бросил без помощи и материальной поддержки, жену, с новорожденной двойней и больным сыном, отказавшись от своих детей. А также о том, что уже здорового сына, которого вылечили мать и самоотверженная бабушка, этот самый бывший папаша, теперь хочет разлучить с матерью и сестрой. И его совершенно не волнует, этическая сторона дела и какую моральную травму он может нанести сыну.
Когда Андрей узнал, кто именно является женой Ольгиного бывшего мужа Павла, то заявил, что эту особу он знает очень хорошо. Она была его однокурсницей и даже одногруппницей. Оказывается, эта Анжела, с самого первого курса была настоящей оторвой. Избалованная девица, получавшая от своего богатого папаши всё, что желала, она вела очень свободный образ жизни, меняла мужчин чаще, чем появлялась на лекциях в институте, несколько раз избавлялась от нежелательных беременностей, лечилась от наркотической зависимости. В общем, доставляла своим родителям массу неприятностей. В итоге, папаша отослал, регулярно попадавшую в скандальные истории и позорившую его имя и семью доченьку, подальше с глаз долой, за границу, на несколько лет, чтобы успокоились страсти. Чем Анжела занималась за границей, Андрею не было известно. Но то, что она стала правой рукой своего папаши и соучредителем известнейшей фирмы, вот это его удивило. Странно было, что отец доверил своей дочери, столь ответственную должность, зная, что Анжела не отличалась умом и сообразительностью, да и в институте не показывала сколько-нибудь приличных результатов в учёбе. Она вообще появлялась в институте реже, чем в скандальных хрониках.
Как только Андрей появился на первом заседании суда, адвокаты Анжелы и Павла, сразу же потребовали его удалить из зала как представителя Масс-медиа и предложили проводить скандальный и разрекламированный прессой процесс, в закрытом режиме. Рассмотрение этого дела растянулось на долгие два года. Перед следующим заседанием, Андрей предложил Оле зарегистрировать фиктивный брак. И теперь, ему, уже как супругу Ольги, никто не сможет запретить находиться в зале суда в дальнейшем...
После того, как Андрей, выпустил в эфир резонансный репортаж о зяте и дочери публичного человека, решение суда в пользу матери и мальчика было делом решённым. А поднявшийся шум в прессе и обществе , вокруг имени известного и крупного бизнесмена, вынудил Павла и Анжелу отказаться от своих планов и оставить Ольгу и её сына в покое. Позже, мы даже слышали краем уха, что Павел усыновил своего маленького племянника. Его сестра сейчас находится в хосписе из-за неизлечимой болезни. Хорошо, что хоть ребёнок не останется сиротой. Может свою подлость добрым делом поправит.
«Кстати, вы знаете, Оля у нас уже многодетная мать. Она опять родила близнецов»,— Вера Васильевна счастливо улыбнулась, —«У них с Андреем, родились мальчики, у моего отца ведь тоже был брат близнец. Наследственность у нас такая».
«А как же фиктивный брак»?—удивилась я.
«Да какой там фиктивный? Самый настоящий брак, по большой любви. Ольга же у меня красавица и умница. Редкое сочетание качеств. Да у меня обе дочери прекрасные. Оля с детьми сейчас в Черногории. Сегодня ночью к семье улетает Андрей. А послезавтра к ним присоединятся и Наташа с мужем и дочкой. Знаете как они все дружат? А я-то как счастлива. А ведь тогда, я думала, что умру, что сердце не выдержит. Пока был суд, у меня случился микроинсульт, который я перенесла на ногах. Врач сказал, что я не заметила симптомов болезни из-за состояния аффекта, в котором тогда находилась. Меня, прямо из зала суда, на скорой увезли. В больнице провалялась две недели, а потом и дома почти месяц провела лёжа в постели.
Мы еще немного поболтали о разных других мелочах. Вера Васильевна взяла у меня номер моего телефона, и мы, пообещали друг другу быть на связи. Перед уходом она вдруг у меня спросила:—«А краской какой фирмы и в какой тон вы красите волосы? Мне очень нравится их цвет? Я никогда вам не говорила, но всегда пыталась подражать вам и копировать ваш образ. В этой бесконечной суматохе и в постоянных заботах, я себя совершенно запустила. И пока моих не будет дома, хочу привести себя в порядок. Еще думаю купить абонемент в бассейн. Обожаю плавать. С внуком будем вместе ходить. Пора скидывать вес. После болезни набрала лишнего, наклоняться мешает живот».
На улице уже начало смеркаться. Вера Васильевна оказывается ехала домой к старшей дочери, где её дожидался зять. Но по дороге встретила меня и мы, за разговорами, совсем не заметили, как пролетели три часа. Она оставалась у них дома за хозяйку, в их отсутствие. Нужно будет присматривать за собакой и двумя кошками. Позвонил Андрей, потерявший тёщу, и спросил где она задержалась? «Уже еду, Андрюшенька, скоро буду»,— и Вера Васильевна, кинулась меня обнимать на прощание. Попрощавшись, я тоже села в подошедший трамвай и поехала в обратную сторону, домой. Весь обратный путь, я провела в размышлениях о том, что сделала, эта поистине героическая женщина, для своей семьи, своих дочерей и своих внуков. Тренировку, я конечно, пропустила, но ощущения у меня были такими, словно я разгрузила целый вагон с углем, или пробежала дистанцию в десять километров. Сегодняшние переживания совершенно лишили меня сил.
Уважаемые читатели. Подписывайтесь на мой канал и оставляйте свои комментарии. Буду благодарна, за любую конструктивную критику.
С уважением автор.