Михаил Грушевский
Кто и почему
не дает мне интервью
Артистки мне нравились с детства. Все. Я знал по именам и ролям всех звезд нашего кино. А еще были Бриджит Бардо и Софи Лорен. Помню, как бабушка показывала кому-то на мою маму и говорила: «Она красивая, как артистка!»
Это было правдой, и мое маленькое сердце заходилось от гордости. Эта фраза в середине прошлого века служила одним из;лавных комплиментов женщине. Слово «стиль» употреблялось тогда как сугубо профессиональный термин. Не знали тогда столь заезженной нынче «харизмы», не придумали еще «имиджа». Этих слов и понятий не было в лексиконе советского человека. Жили просто и весело, были уверены, что живем в лучшей стране мира и обязательно будем счастливы, как герои кинофильма «Цирк». Любовь Орлова была признанным эталоном красоты. Никому не приходило в голову сравнивать ее с «голубым ангелом» Марлен Дитрих. Да и не видели мы этого ангела. А вот в героине «Цирка» было что-то неземное, нездешнее, делавшее ее образ притягательным и загадочным. Под нее причесывались и красились наши бабушки. Голос? Да Господь с ним! Поклонению и клонированию подлежала сама внешность Орловой. Если бы тогда «был секс», она бы играючи стала его символом. Ах, какое я мог бы сделать с ней интервью! Но когда Любови Петровны не стало, мне было совсем мало лет. Кстати, как рассказывала мне Валентина Талызина, в повседневной жизни Любовь Петровна выглядела крайне скромно, вахтеры театра имени Моссовета, где трудились обе эти актрисы, часто требовали пропуск у невзрачной женщины в;кромной кофточке и простой юбке. Они попросту не узнавали величайшую Диву своего времени. Любовь Орлову... Секс! О чем вы говорите?!
Кстати, о сексуальной привлекательности. Известно, что одной из претенденток на главную роль в культовом фильме «Ирония судьбы» была Алиса Бруновна Фрейндлих. Вот как она сама вспоминала эти события: «Я пробовалась на эту роль. И Эльдар Александрович (Рязанов) мне откровенно сказал: „Алиса, если я Вас не взял в „Гусарскую балладу“, потому что из Вас „вытарчивала“ женственность, то тут мне как раз не хватило в Вас безошибочной красоты! Мне нужно было, чтобы герой влюбился в одну секунду, а Вы не та женщина, в которую можно влюбиться на раз!“». На мой вопрос, не было ли это обидно, Фрейндлих ответила: «Нет, я сама прекрасно знаю, что, пока меня не узнаешь, влюбиться невозможно!» Эту роль получила польская кинокрасавица Барбара Брыльска. И стала всероссийским, нет, тогда еще всесоюзным, кумиром! Ее манеры, платье, прическа идеально подходили в качестве выходного варианта для повседневной жизни советской домохозяйки и были многократно растиражированы. До сих пор ее имидж привлекает внимание модников «обоего пола». И даже поп-идол нового времени Филипп Киркоров иногда укладывает свои кудри «а ля Брыльска». В том фильме на закадровом уровне участвовали еще одни знаменитые кудри. Алла Пугачева только становилась звездой. Снимайся фильм сегодня, она изменила бы его в корне, как подчиняет своей энергетике все, к чему прикасается. Впрочем, это уже начало другого разговора.
Кстати, об энергетике. Автор этой книги — изначально ярко выраженный интроверт. Человек, по характеру замкнутый, скромный и стеснительный. Когда-то у меня налицо была полная профнепригодность по психотипу. Не знаю, как так получилось, что я стал вести передачи. Врать не буду, для меня давно уже не является мучительным сам момент выхода к аплодирующим зрителям. Но режиссерскую команду «Стоп! Снято!» я каждый раз отмечаю мысленным ликованием. Подготовка телепрограмм, о которых я вам собираюсь рассказать, почти всегда была праздником. Съемка — мукой. Но эта мука, возможно, и привносила в материю видеозаписи тот нерв, без которого сама затея не стоила бы ничего. На интервью со мной, как правило, звезды соглашались сразу. Иногда — после личной встречи, после долгих унылых разъяснений, что именно я хочу снять, показать, сказать и т. д. и т. п.
Но бывали и исключения. Одна глубокоуважаемая и, несомненно, великая балерина в течение недели требовала от меня: «Придумайте тему, на которую я еще не давала интервью! Тогда соглашусь!» Соблазн снять наш разговор был так велик, что я звонил ей назавтра, и история повторялась. В;онце концов, изнуренный уговорами, я ляпнул: «Расскажите о Вашей первой любви!» (В памяти еще было свежо воспоминание об искрометной истории, которую на такой же невинный вопрос выдала о себе Людмила Гурченко!) В;твет из трубки раздалось что-то про желтую прессу: «Ах, вот Вы себя и выдали! Вы — не журналист, Вы — „пододеяльник!“» Балерина бросила трубку. Бывает. Я утерся и пошел дальше.
Разговаривать с людьми — большое искусство. По дороге я встречал замечательных героинь и героев, становясь на какое-то время их (надеюсь!) другом, мечтая о новых встречах, делая попутно какие-то проходные передачи и трансляции концертов. При этом я постоянно видел Аллу Пугачеву. («Называй меня просто Алла, какая я тебе Алла Борисовна?» — услышал я от примадонны во время одной из первых встреч.) Я, как и многие, с детства страстно поклонялся ее таланту, энергетике, неземному голосу. Конечно, я хотел снять с ней интервью. Особенно после очередных и многочисленных опусов коллег, которым она вроде бы и давала эти самые пресловутые интервью, а вроде и нет. Умный человек всегда найдет лазейку, чтобы не ответить на вопрос, а выдать нужную ему информацию.
Алла Борисовна не раз участвовала в телевизионных блиц-опросах, которые я проводил за кулисами залов «Россия», «Октябрьского», Кремлевского Дворца. Она отвечала на вопросы точно, емко, немногословно: «Я сегодня на концерте ее послушала — ну нет таких голосов, как у Люды Сенчиной. Я бы тоже так хотела спеть: „А пока-пока по камушкам…“ За такими голосами — будущее. Таких голосов; раз, два — и обчелся. Вот это „раз!“ и есть Люда!» Алла всегда была предельно конкретна и отказывалась от интервью, которые я хотел посвятить лично ей: «Когда мне будет что сказать, я сама к тебе обращусь!»
Я ждал долго. И вдруг забрезжило. Журнал «Ювелирный мир» заказал мне репортаж с суперзвездой по поводу «ювелирки». После недолгих прений Алла согласилась. Держа под мышкой букет желтых хризантем и полумертвого от страха фотографа, отважно вхожу в «Пушкинъ». Именно здесь, в самом дорогом на тот момент ресторане Москвы, Примадонна обедала в обществе композитора Игоря Крутого накануне его творческих вечеров. Впрочем, наговариваю. Обедал Крутой. Перед Аллой — только чашка «Капуччино».
Мы с ней ненадолго отсели за соседний стол, Примадонне вновь принесли «Капуччино». Времени мало, и, с ходу в карьер, я поинтересовался: нравятся ли ей столь популярные нынче броши?
«Нет, ребята, брошек я не ношу. Я вообще почти ничего не ношу. Помните строчку „Я дань платила песнями, я дань взимала кольцами“? Вот и навзимала целую коллекцию, но подарки эти не надеваю ни в жизни, ни тем более на сцене. Там это вообще мешает: отвлекает зрительское внимание, а у меня отбирает какую-то часть энергии. Вообще женщины что-то на себя надевают, когда уже больше нечем брать».
Спрашиваю о фамильных драгоценностях.
«Моя мама любила украшения. Сохранилось, правда, не очень многое. Брошь с пятью крупными аметистами — это был любимый мамин камень. Есть еще несколько старинных вещей, но я их не надеваю. Они не в моем стиле, да и достаточно ветхие. Я их храню как память. Драгоценности — прежде всего память для меня. О тех, кто дарил, о;аких-то моментах жизни».
Спрашиваю о самой первой в жизни драгоценности.
«Пожалуй, это было обручальное кольцо. Оно было совсем простое, без камней. Когда мы с отцом Кристины разошлись, я заказала из этого кольца крестик с надписью „Все проходит!“ — такая надпись была на кольце царя Соломона. Крестик я отдала Кристине, он ей служит чем-то вроде амулета».
Спрашиваю о самом дорогом подарке в ее жизни.
«Его мне сделал Филипп. Это очень красивая вещь. Большая подвеска, состоящая из разных бриллиантов. Она называется „Арлекин, играющий светом“! Я думаю, это именно та вещь, которая останется от меня Кристине и будет передаваться из поколения в поколение».
Спрашиваю, не хотела бы Примадонна иметь еще и внучку, которая годы спустя могла бы красоваться в бабушкином наследстве?
«Это нужно у Кристины спросить, осилит ли она при двух наследниках еще и дочку».
«Пушкинъ» переполнен людьми, которые, мне кажется, готовы подарить певице все, что бы она ни пожелала. Спрашиваю: при таком прижизненном обожествлении — покупает ли она сама себе «ювелирку»?
«Конечно, в основном все мои украшения — подарки. Но недавно я нарушила традицию: я была в Цюрихе и случайно выиграла в казино „Джек пот“. И решила — куплю себе дорогие украшения. До этого всегда жаба душила. А;ут — такие деньги. Купила себе два очень красивых гарнитура — колье, браслеты…»
Спрашиваю, не стоит ли все же об этом написать, и получаю одобрение. Мы оба подустали от ювелирного повода нашей встречи, но правила игры нужно соблюдать. Продолжаю. Спрашиваю ее мнение о мужских украшениях.
«Мужчина, тем более артист, многое может себе позволить и на сцене, и в жизни. Если мужчина спортивный, стильный, он вполне может украсить себя кольцом. Но это обязательно должна быть дизайнерская работа, что-то простое и изысканное. (К моему удовольствию, Алла приводит в пример мое кольцо — голубой топаз в белом золоте!) Мужские ремни — тоже непаханое поле для дизайнеров…»
Спрашиваю об украшениях Филиппа Киркорова.
«Ему это идет, что я могу поделать? Филипп прежде всего артист. А для меня артист без украшений — все равно что рокер или байкер без многочисленных колец с черепами или негр без золотых цепочек!»
А еще Примадонна интересуется всем, что касается знаков зодиака:
«Я по гороскопу Овен. Ну, это все знают: каждый год наша пресса, спасибо ей, кричит о том, что я родилась 15;преля 1949 года! Мой камень — алмаз. И я действительно чувствую свою связь с ним. В особо важных случаях надеваю бриллианты покрупнее. Где-то до 3 карат, крупнее у;еня нет. И эти камни придают мне сил и уверенности».
Певице вновь приносят «Капуччино». Мы собираемся прощаться. Я лично — в полной уверенности, что не бриллианты придают Примадонне сил. Она сама в состоянии зарядить энергией любой булыжник.
Напоследок рассказываю Пугачевой единственный из известных мне околоювелирных анекдотов: «Один журналист долгие годы мечтал об интервью с Папой Римским. И;от его мечта осуществилась. В конце беседы Папа протягивает ему руку для поцелуя. Журналист целует руку и не может выпустить, залюбовавшись небывалой красоты перстнем. Папа наклоняется и негромко произносит: „Есть еще такие серьги, но мне не разрешают их носить!“» Она смеется — и мы договариваемся о встрече на Истре.
Надо ли говорить, что в знаменитый замок Пугачевой, расположенный в ближайшем Подмосковье, захотели поехать все мои знакомые. Каждый, прознавший о гипотетическом интервью, предлагал свою помощь, технику, наконец, цветы. Видит бог, я человек очень добрый, но всему есть предел. В гости к Алле Борисовне поехало всего 17;еловек на пяти машинах. При виде нашего кортежа певице, и так неважно себя чувствовавшей в этот день, лучше не стало. Естественно, интервью не состоялось. Нам была позволена только небольшая фотосессия. В дом пригласили лишь меня и фотографа. Под щелканье затворов камеры мы присели и немного поговорили о том о сем. О чем говорили — утаю. Дом описывать тоже не стану. Во-первых, из вредности. Во-вторых, это удел других журналистов и изданий. И потом, Алла все делает только тогда и так, как хочет. И;о сих пор действует на меня как удав на кролика.
Мы договорились снова встретиться. Я надеялся на настоящее, большое интервью. Я уже мечтал об эфирных откровениях Примадонны, которых никто и никогда не слышал. Но у Аллы Пугачевой никогда нет свободного времени. Для нее это, видимо, нормально. Для окружающих — беда. Нет, встретиться с ней нетрудно. Вот только она сейчас объедет с гастрольным туром всю Россию, потом выступит в концертах Раймонда Паулса, и… не судьба! «Ребята, простите, приболела! Дайте мне вылежаться хотя бы два дня!» Проходит два дня, но завтра у нее день рождения, а потом; запись в студии…
Я не держу зла. Это данность. В чем ее только не упрекали за последнюю четверть века! В вину ставились и чрезмерная раскованность, и количество мужей, и длина юбок или их полное отсутствие. Но проходило время — и стиль Пугачевой становился чуть ли не эталоном для самых злобных критиков и, особенно, критикесс. Она просто во многом была первой. Как и полагается королеве.
Последние 30 лет она безраздельно властвует на эстраде и над нашими умами. И если петь, как она, невозможно, то скопировать какие-то черты любимой певицы — гораздо проще. Начиная с 1975 года полчища рыжеволосых красавиц заполонили необъятные просторы нашей родины, и;аже самые неприметные женщины стали надевать цветастые балахоны, желая походить на нее хотя бы со спины, издали…
Она поистине королева. Кажется, в искусстве ею сделано уже все, что возможно. Но она всегда находит, где еще можно себя попробовать. И в чем еще можно стать первой.
2005