Ужас в хижине

Сейчас по прошествии стольких лет я понимаю, что от судьбы не убежишь, даже если бы я и не пошёл тогда в хижину, случилось бы что-нибудь другое. Расскажу обо всём по порядку. В деревне про этот дом ходили разные страшные истории, которые обычно придумывают деревенские, чтобы пугать городских. Я и остановился здесь лишь ради того чтобы записать их. По рассказам деревенских в хижине каждую последнюю субботу месяца ночью появлялось зелёное свечение, были слышны странные звуки - бормотание, скрип досок, всхлипывания. Староста в такие ночи велел всем закрываться по домам и улицы как будто вымирали. Сходить в такую ночь в хижину и узнать, что там происходит, считалось верхом глупости, но иногда находились смельчаки, которых больше никто не видел.
Такого случая я упустить не мог сегодня была как раз одна из таких ночей, я решил переночевать в хижине. Как не отговаривал меня трактирщик, я был непреклонен, одним словом молодость.
Вещи я оставил в трактире, планируя вернуться за ними завтра утром. Направляясь к хижине, я спиной чувствовал страх исходивший от жителей.
Наконец я оказался внутри, потемневшие от времени сосновые бревна говорили о древности хижины, окон не было лишь под потолком были узкие отверстия, от обстановки веяло злом и смертью, но я не верил в нечисть. Глупец! Длинный стол из чёрного дерева занимал центр комнаты, вдоль стен тянулись полки забитые какими-то манускриптами, пожелтевшими от времени и рассыпающимися в прах при прикосновении. В углу были навалены старые бочки,  за ними я и решил притаиться.
Темнело, вскоре я не мог различить даже руки поднесённой к глазам. Я ждал, но ничего не происходило, и вот когда я уже стал засыпать, сквозь доски пола стало просачиваться зеленоватое свечение, заполнившее вскоре всю комнату. Я замер боясь даже дышать, только бы не привлечь внимание существ появившихся из изумрудного света. Похожие на детей, но с большими головами и высохшими тельцами они передвигались, тяжело шаркая искривлёнными ступнями, что-то бормоча.
Это было похоже на какой-то ритуал смысл, которого я не как не мог понять. И вдруг я с ужасом стал осознавать, что встаю и направляюсь к ним. В немом крике я открывал рот, пытаясь позвать на помощь, но всё было тщетно, сила, завладевшая моим телом, захватила и душу. Уродливые головы повернулись ко мне, их отвратительные губы поползли в стороны, обнажая кривые, и острые как иглы зубы. Зловеще улыбаясь, они обратили на меня свой взор, отражавший жаркий огонь бездны ада.
Я покорно вошёл в круг образованный их телами, подчиняясь неведомой силе, стал на четвереньки, закинув голову. Изумрудный свет пробивался сквозь щели, в досках потолка освещая странные предметы, болтавшиеся на чердаке, и чем больше я всматривался, тем больший ужас охватывал меня, на чердаке болтались мои обескровленные предшественники решившие разобраться с загадками хижины.
Одно из существ, наверное, их вожак медленно с триумфом на безобразном лице заскользил ко мне. В его цели я ни сколько не сомневался. Приблизив к моей шее губы, он обнажил зубы. Выпустил посередине длинный, слизкий язык, провёл им вдоль быстро бьющейся жилки, как бы растягивая удовольствие. Затем резко вонзил зубы в плоть и стал жадно пить. Я чувствовал, что жизнь с каждой каплей покидает моё тело, но страшнее всего было то, что это существо пило не только мою кровь, но и душу. Каким-то шестым чувством я понял, что надежда ещё есть, но что сделаешь, когда тело тебе не повинуется. Хотя я и был яростным атеистом, но иногда читал Библию, и вот в этот страшный момент моей жизни на ум пришли строки молитвы «Отче наш сущий на небесах … избавь нас от лукавого; ибо Твое есть Царство и сила и слава во веки. Аминь». Я мысленно повторял и повторял слова молитвы, страстно желая быть услышанным. Существо перестало пить, гримаса злобы исказило и без того страшное лицо, завывая и пятясь, оно отпрыгнуло от меня, зеленый свет погас. Темнота.
Очнулся утром, вся шея болела, я еле выбрался на улицу, невдалеке стоял трактирщик, он помог добраться до моей комнаты. Когда мы шли по улице, все испуганно смотрели на меня, в трактире я спросил об этом трактирщика, он молча подвёл меня к зеркалу, из глубины которого на меня смотрел глубокий старик с безумными глазами. Я?