(мнение) Мама-киборг из Тольятти: «Ты можешь с одной рукой больше, чем остальные с двумя»
Екатерина Харитонова живет в Тольятти. Ей 27 лет, замужем с 2015 года, воспитывает маленького ребенка (2,5 года).
Отметим, девушка появилась на свет с врожденной физической особенностью.
Интервью и фото TLTgorod
- Какое у вас образование, кем вы работаете?
- Я училась на строителя, но по профессии не работала ни дня, ушла в СММ (маркетинг в социальных сетях, - авт.). Это было потому, что после университета я почти сразу забеременела, осталась дома, в декрете было скучно, и я случайно попала в эту сферу.
- Какие-то увлечения есть у вас?
- Сейчас особо нет, потому что времени не так много, занимаюсь с ребенком. А так, в целом, всю жизнь было рисование. Какое-то время была верховая езда.
- Вы оканчивали какую-то художественную школу?
- Я начинала с простой художественной школы. Это не какая-то академическая школа – то есть, у меня нет диплома или сертификата, это просто были курсы. Потом был архитектурный колледж. Поступила в Самарский университет на архитектора, но перевелась сюда в ТГУ на строительный факультет.
- Вы сказали про конную езду. Какой период вы этим занимались?
- Это было с 14 до 15-16 лет. Я лошадьми «болела» с детства, и только к этому возрасту мы нашли у нас в Тольятти иппотерапию. Это не просто верховая езда, она своего рода лечебная для особенных деток. Но я, наверное, была там одной из самых взрослых. Мне нравилось, даже были какие-то соревнования внутри школы. Я и сейчас периодически катаюсь, летом меня муж вывозит, у нас тут есть конюшня. Покатаюсь час – на этом, наверное, всё.
- Как называется ваш протез?
- Просто тяговый протез.
- Это врожденный дефект руки?
- Да.
- Я в этом совершенно не разбираюсь, как такой диагноз называется?
- Ой, с диагнозами вообще беда, потому что у меня написано очень странно. И так как мне сейчас уже 27 лет, мне говорят, что так не должны были написать. У меня написано: врожденная ампутация правой кисти. По идее, мой диагноз называется аплазия (группа аномалий, при которых может отсутствовать какая-либо часть тела либо орган, - авт.). Почему написано таким образом – никто мне не говорит.
- То есть, когда с самого начала вам писали этот диагноз, термин еще не придумали? Врачи с этим не сталкивались?
- Не знаю, в чем причина. Ампутация в моей логике – это когда была рука, и ее ликвидировали после аварии или еще чего-то. Почему мне так написали – я не понимаю.
- Ну, термин хотя бы понятен – что с человеком происходит: например, ему в каком-то возрасте ампутировали руку… Другое дело, когда человек родился с этой особенностью…
- Мне, на самом деле, проще, чем людям, которые потеряли руку. Я с рождения приспособилась ко всему. По сути выбора не было, горя не было. А у таких людей рука была, и потом не стало. Это очень сложно и страшно. Я даже не представляю, каково им. Именно в моменте утраты.
- По этому поводу я хотел спросить: как вы взаимодействовали с людьми в детском, подростковом возрасте? Обращали ли ни на вас внимание? Потому что дети бывают злыми дураками: обращают внимание на большие уши, на цвет волос, на что угодно.
- Обращали, конечно. Я не знаю, в чем дело: то ли мне так повезло, то ли меня родители так преподносили в коллективе – у меня не было никакой травли или еще чего-то плохого. Нет, были дураки на моем пути, конечно, чего уж говорить. И детки могли что-то не очень тактичное сказать. Но в целом у меня было обычное детство – такое же, как у всех: у меня хорошие друзья были с младшего возраста и до сих пор. Не было чего-то из ряда вон выходящего. Я общаюсь с другими людьми в такой же ситуации, там не очень хорошо с ними обходились в детстве в школе, очень серьезно все было. Видимо, мне повезло с окружением. Хотя это спорный вопрос. Я училась в обычной общеобразовательной школе, потом перевелась в физико-математический лицей, там был немного другой контингент ребят. Все меня нормально принимали. Оговорюсь: были и конфликты. Но у меня были друзья, которые меня защищали. У меня брат с сестрой взрослые, которые тоже иногда вмешивались в мои отношения с какими-то обидчиками.
- Не мешала ли ваша особенность в получении образования, работы?
- Нет. Насчет образования: все считали, что я выбрала прикладную специальность, архитектуру – это макет, рисование, что-то надо делать руками. Я делала медленнее, но я делала. В Самаре было тяжело. Нагрузка сильная. А я очень ответственная с детства. Всегда любила учиться, отличница и перфекционист. Либо идеально, либо никак. Идеально не получалось. По мне это сильно ударило морально. В какой-то момент я просто поняла, что не вывожу. Перевелась в Тольятти... Сейчас я работаю над своим «синдромом отличницы». Вроде успешно.