Если исследовать природу Зла с разнообразных сторон, то невозможно пройти мимо этой истории искушения двоих, в сущности, адекватных,
добрых, честных и прекрасных людей, милых всем нам Джесси Пинкмана и Уолтера Уайта миром психопатов, которые пытаются править человечеством на всех уровнях, нисколько в себе не сомневаясь, считая всех людьми второго сорта и материалом для их инволюционно измененного болезнью мутировавшего мозга. Это история о двоих людях, которых гордыня заставила "перетроллить троллей", история их падения и возрождения к жизни хотя бы одного из них, Джесси (El Camino: Breaking Bad. 2019).
ЗА НАШУ И ВАШУ СВОБОДУ, МИСТЕР УАЙТ!
Этот сериал стал точно таким же народным и культовым (рейтинг на Idbm 9,5, на КиноПоиске 8,8) как и фильм по Стивену Кингу "Побег из Шоушенка" (рейтинг на Idbm 9,1, на КиноПоиске 9,1). Во всем мире люди, которые борются с тьмой внутри себя и ищут освобождения думают, смотрят, читают и размышляют об этих произведениях искусства, рисуют их на стенах их сюжеты, встречаются и обретают друг друга.
Благодаря такому Кино, которое и создано Богом, чтобы соединять в людях все лучшее, что забирает каждый день у нас жизнь, мы все еще живы, не так ли?
Масса талантливых художников, - которым так же, как и Джесси и Уолтеру рынок, допустим, The Contemporary Art, денежные обороты которого превосходят рынки торговли оружием и проституции, - не дал реализовать себя, заполнили своими прекрасными работами города мира, рисуя то, что по-настоящему близко реальным людям.
В данной рецензии я поговорю с Вами не о фильме "El camino: Breaking Bad", который несколько разочаровывает, а именно о сериале и, немного о 6 сезоне, который, несомненно, тоже существует (если вы хотите этого).
Мы смотрим на Джесси и Уолтера, а они точно с таким же интересом смотрят на каждого из нас.
Да, это был феноменальный и загадочный сериал, который наконец-то без извинений и эвфемизмов показал нам, что между преступниками и непреступниками нет никакой разницы. Сериал, который вызвал реальное количество панических атак у большого количества людей своим последним сезоном, ибо, как говорили мои друзья: "У всех посмотревших этот сериал вызывает нехилый ПТСР и желание переиграть и сублимировать, потому что БЕЗДНА, а человечество исстари через неё пытается мост перекинуть".
Весь мир сегодня опутан сетью, которая каждого из ныне живущих держит за горло. Это не коррупция, и даже не насилие корпораций, это не политический беспредел элит. Эта тюрьма страшнее безысходности антидофаминной дисфории психопатов, разрывающей человеку смысл и надежду, — как голубое небо у заключенного разорвано в клочья колючей проволокой.
Эта тюрьма страшнее и безмолвных молитв в домах престарелых, и безнадёжных причитаний в хосписах, она страшнее взяток грубым могильщикам, когда им платят за опоздавшие ложные надежды, и она страшнее героинового сквозняка городов греха и городов бога, потому что имя этому холокосту — домашнее насилие.
Это оно опутало нашу планету незримыми нитями проклятия и отчаяния, откуда нет выхода, это оно родило очереди к колдунам и экстрасенсам, заполнив подъезды и скверики безмолвными фигурами несчастных, потерявших любую надежду на суд или правосудие в своей личной семье среди, казалось бы, «близких» людей, и это оно пугает тишиной своей обреченности у этих торговцев ложью, зарабатывающих своими режущими глаз лозунгами в газетках: «верну мужа-жену, освобожу от скандала, сниму сглаз», и это оно пугает сильнее, чем пугают в хрущобах очереди в поликлиники, чем безысходность бьющейся в конвульсиях пустой консервной банки на одиноком утреннем сквозняке, пиная которую хохочет алкоголик-самоубийца.
В нашем мире любой «диагност кармы», "благословлённый" этим абсолютнейшим леголайзом всех дилеров от «духовности», — живёт только за счёт наличия этих подарков преисподней в жизни каждого жителя Земли, — каждого ребенка, мужчины и женщины, — и потому он объясняет и рост рака, и рост наркозависимости, и массовые смерти от алкоголизма, и переполненные психушки нереалистичной ложью. И эта ложь пугает так же, как пугают рыбьи глаза уже сломанных этой системой отморозков, запертых в больницах или тюрьмах, ведь все они готовят нас к следующей остановке после всех своих духовных холокостов — к великому переселению целых народов в Ад.
Люди ругают ложь и лицемерие своих стран и правительств, но их палачи — это дядя Хэнк и тетя Мари, это их фейковые дети, такие как Флинт и кукольные жёны или мужья как Скайлер, или «токсичные родители», как родители Джесси. Если слово «абьюз» стало уже нарицалкой во всём мире, если отдельные мужественные врачи говорят о массовом посттравматическом расстройстве как следствии этого «невидимого» криминального мира, то в нашей стране правозащитники, выступающие против ежегодной гибели в семьях почти 30 000 людей и предостерегающие против потворства тому, что 40 процентов абсолютно всех преступлений, совершающихся в обществе, — совершаются в семье, могут реально сесть в тюрьму, а 7 февраля 2017 принимается закон о декриминализации домашнего насилия.
И потому феномен сериала «Во все тяжкие» я вижу в том, что даже самый подавленный, забитый, уничтоженный этим «невидимым» насилием человек, мужчина Уолтер Уайт, который тоже "не хотел умирать", мелькающие кадры о котором, — то стоящий на коленях интеллектуал перед машинами на мойке, умоляющий некое эмигрантсткое убожество, лишившее своей волной работы американцев и поставило цвет нации, — профессоров и гениев в пыль у своих сапог, — о пощаде; то воровка, - жена главного «поборника правды и справедливости» начальника ОБН, которую он усиленно покрывает за «легальные» многочисленные преступления, исступлённо кричит о том, что тот, кто оплатил лечение её мужа, - должен покончить с собой; то снисходительность фейковой жены, заставляющей уничтожить главного героя подарок сыну, чтобы этот человек даже не смел почувствовать себя сильным и ответственным отцом, — во всем этом феномен сериала.
Он о рабе, не имеющем права голоса, сломанном общей машиной насилия; о человеке, приговорённом этим социальным раком к году последнего штриха самой ужасной из всех возможных химиотерапий — терапии открытой травли, при этом посмевшем разорвать свои цепи и показать миру и обществу только их собственное зеркало и то, сколько здесь каждый стоит на самом деле.
И именно потому сериал становится культовым, становится настоящей религией, и думаю, метамфетамин здесь вторичен.
Первитин или винт — сами по себе это не феерия психоделиков и не манифестация внутренней свободы, — и Уолтер и Джесси производят продукт, под которым уже сломанные системой мирового абьюза люди становятся доходягами и годятся только стать аккуратными кубиками, спрессованными, как автомобили на кладбище, из своих искажающих образ и подобие Божье личных аварий, и в этом смысле Джесси с Уолтером являются, о конечно, ангелами ада и санитарами леса, но хотя они и выполняют адский «социальный заказ», их крутой прорыв всё же играет на руку и тьме, потому что чистит от окончательных свидетелей и жертв мир всепобедивших абьюзеров.
Но когда на Джесси снисходит понимание, и он устраивает свой личный выход в подлинность, свою личную революцию, подвергая отрицанию одним ударом «ценности» нашего страшного мира и вновь и вновь расплачивается гибелью любимых людей, заставив один минус умножать минус другой, и всё еще надеясь на всепобеждащее победное Зеро как на вмешавшегося Бога, то откуда он может знать, что Бог — это не ползание на брюхе на миллионах собраний 12 Шагов и 12 традиций, которыми мировой абьюз откупается от своих надоевших и сломанных игрушек?!
Нет, гений мистера Уайта пойдёт дальше прорыва Джесси — он напоит этот мир тем же ядом, что тот варил по рецепту преисподней всё своё существование, и он выбросит этот яд в мир обратно, — ядовитыми ли деньгами, ядовитой ли правдой, которая разъест ложь как кислота мертвые тела. Он начал не революцию, — его путь это террор.
И этот террор погубит ВСЁ.
... Так, героями нашего времени и становятся сегодня эти трое: Мистер Уайт, Джесси Пинкман и… Шерлок в синем шарфе и в пальто с красной петлицей, в исполнении Бенедикта Камбербэтча, которые дают ответ миру одним только вопросом: «Сколько же этому монстру потребовалось времени, чтобы убить в нас людей? Всего 5 минут!», а Мориарти , — это синтез и давящей Скайлер, и предателя Флинта, инфантила с паралепипедной улыбкой дебила, и клептоманки Мари, и звериного оскала Фрэнка, — потому что нашему миру хватает, чтобы убивать в нас людей ежедневно, гораздо меньше этих пяти минут.
Потому нет ничего важнее, чтобы ежедневно делать от этой Стены хотя бы еще один шаг, или хотя бы отвернуться и стараться не смотреть в их глаза.
И если ты проспал всю революцию, как абсентщик Грантер в «Отверженных» Гюго, — подойди к герою у расстрельной стены и спроси: «Ты позволишь, товарищ?» и, получив его рукопожатие, возьми свою вечную ремиссию от духовного рака и право увидеть над собой другое Небо, как получил герой в другой культовой истории, уйдя в Небо свободным.