Сегодня осмелюсь немного рассказать своих детские впечатления о войне, запомнившихся мне в разные годы моей жизни…
Первые детские впечатления навсегда запали в мою память, особенно празднование 9 мая Дня Победы, праздника который всегда был самым уважаемым и почитаемым среди всего населения СССР, потому что война своими костлявыми лапами затронула практически всех жителей нашей огромной страны. Я всегда буду помнить, то время когда меня маленького мальчугана, пяти лет от роду, в праздничном детском костюмчике синего цвета, с одетой на голову бескозыркой, с надписью «ГЕРОЙ» на ленте, родители вели к памятникам погибшим солдатам.
Там, в устье реки Тосна, на местах боёв, проводился праздничный митинг и потом был салют. Папа был одет в свою капитанскую форму, на рукавах тужурки горели золотом четыре галунных полоски, на голове красивая чёрная фуражка с «морским крабом». Мама, боясь, что будет весенний дождь, одела светлый плащ. Мы медленно шли по главной улице посёлка, вместе с колонной демонстрантов, идущих с транспарантами и флагами, многие люди несли живые цветы. Играла праздничная музыка, по громкоговорителям передавали песни военных лет. Но мы пошли на территорию порта к гигантскому доку, с которого всегда стреляли ракетами в небо.
Стоя на верхней палубе дока, я видел как специально обученные люди, по команде, залпом стреляют из сигнальных корабельных ракет. Посылал в майское небо, красивые цепочки ярких ракет и мой папа, стреляя из ракетницы. Помню сильные хлопки выстрелов. Мама тоже была с нами на доке и крепко держала меня за руку, вздрагивая при каждом выстреле. У меня тогда счастья были полные штаны, особенно когда мне разрешили набрать стреляных гильз от ракетных патронов. Когда официальный праздник закончился, люди, разбившись на небольшие живые островки рядом с памятником «Самолёт», расселись на траве и стали уже по-свойски отмечать День Победы.
Конечно, я был маленький и ещё не понимал, что это за праздник такой и почему пожилые дяди и тёти с медалями на одежде, иногда плачут, совершенно не стесняясь своих слез, прямо как наши девчонки в детском саду. Мне нравилось, что мы ходили на речку, забирались на док, видели корабли, затем ходили к обоим памятникам и возлагали цветы на могилы погибших. Я тогда спросил у отца - Папа, а что это за праздник такой, одновременно какой то и радостный и грустный? Все нарядные и плачут? Их кто то обидел? - Это они от радости! Да, сын! Это от радости, что победили и живые остались! - отвечал мне отец, а глаза у него были совсем серьёзные.
- А кого они победили? - я никак не мог взять в толк его ответ и ещё задавал отцу вопросы.
- Мы победили фашистскую Германию! Немцы напали на нашу страну и хотели уничтожить в России всех людей! Наши солдаты не дали это сделать! Много людей погибло! - пробовал разъяснить отец.
Он ещё что-то мне долго объяснял и рассказывал. Но я всё равно не мог понять своим детским умом, почему дяди и тёти плачут в этот радостный для всех день. Уже ближе к вечеру мы возвращались домой – я и папа пошли к дому, а мама решила зайти в магазин и чего-нибудь купить к ужину. У подъезда на лавочке встретили соседей с первого этажа - стариков Тумановых. Дед Миша и Баба Аня, сидели на скамейке, оба такие старенькие, что не решились пойти к памятникам, а остались у подъезда нашего дома. Машин тогда почти ни у кого не было, чтобы отвести их к реке. У деда на пиджаке прикреплён большой красивый орден Трудового Красного знамени, медаль "За Ленинград" и несколько несколько медалей, на голове одета старенькая «капитанка», а сквозь ворот расстёгнутой рубашки видны полоски флотской тельняшки. У его жены, на платье, тоже блестят медали. - Лёня, ну, как там? Салют стреляли?- спросил дед отца, дымя папиросой «Беломор» – Народу много пришло? - Да, с дока салют давали! И людей к памятникам, много пришло - отвечал старику отец.
- А мы со старухой не пошли! Тяжко нам уже стало ходить. Силы уже не те – ответил дед, продолжая дымить своей папиросой.
- Дядя Миша, я сейчас своего малого домой отведу и спущусь – мы с тобой всех помянем. Ты как, не возражаешь? - предложил отец.
- Надо помянуть! Приходи! - согласился с предложением отца, старик. Мы вошли в наш подъезд и стали подниматься к себе на третий этаж.
– Папа, а кто этот дедушка, наш сосед? Он тоже моряк? - спрашивал я отца, меряя ногами ступени лестничного пролёта.
- Он не моряк, а речник! Старый шкипер! Этот дедушка всю Ладогу и канал знает, как свои пять пальцев, он заслуженный шкипер, всю блокаду таскал лихтера и баржи по Неве и по озеру. Сейчас дед Миша на пенсии - объяснил мне отец. Я тогда опять не понял многих слов услышанных мной от отца - «Ладога», «Блокада», «лихтера», «шкипер», но чувствовал, что это такие своеобразные морские термины, раз мой папа их так прекрасно знает.
- А что такое «Блокада»? - был задан отцу очередной вопрос.
- Блокада…как же тебе сынок, объяснить, чтобы ты понял- задумчиво произнёс отец, подбирая доступные для детского восприятия, слова., потом стал объяснять - Это когда враги окружают крепость со всех сторон и берут её измором. – А как это, измором? - не понял я.
- Измором, это когда заканчиваются все продукты и кушать становится нечего, бывало, что и воды не было. Когда воды нет - тогда совсем хана, т.е. совсем плохо! Оказавшийся в таком окружении гарнизон крепости или города, испытывает голод и лишения. И все жители тоже - отвечает отец.
- О голоде я слышал, а лишения - это как? - не отстаю от отца.
- Это когда нет возможности что-то изменить. От слова лишены - люди не могут нормально жить и работать - особо не вдаваясь во фразеологию, как мог, объяснил мне тогда отец.
- И долго они так живут? - я задал ему очередной вопрос.
- Как долго? - переспрашивает отец, потом говорит – Пока не победят или не погибнут все защитники, правда, ещё можно сдаться в плен. Брестская крепость держалась больше месяца, пока все не погибли! Наш город Ленинград почти два с половиной года жил в окружении и боролся с врагами! - И как, город победил? - спрашиваю я.
– Ну, ты сынок и спросил! Конечно, победил! Если бы не победил, то мы бы сейчас с тобой тут не разговаривали. Ты, сын, навсегда запомни, что наша Армия самая сильная в мире и её ещё никому не удавалось победить! - А моряки?
- Что моряки? - Они сильные? Они тоже Армия?
- Ну, ты опять спросил!- во второй раз удивился отец и стал отвечать на мой вопрос - Моряки это не Армия, это Флот! И победить их никто не сможет! Это я тебе точно говорю! Верь мне! Щёлкнула замком дверь в квартиру – это мама пришла из магазина и отец спросил – Люся, это ты? Как сходила? - Хорошо сходила, продуктов принесла и пива тебе купила. Сегодня завезли какое-то новое, на этикетке написано «Невское», бутылочки не большие, но красивые. - За пиво спасибо! Ты знаешь, а сын наш растёт помаленьку!
- А ты только заметил? На четыре сантиметра за год стал выше!- отвечала мама. - Да я не об этом! Парень такие вопросы сегодня задаёт. – Какие могут быть вопросы о войне в пять лет? - Такие, что иногда не знаю, как и ответить, чтобы понял... Война, кровь, люди голодали и гибли! - задумчиво произносит папа...
Было и другое воспоминание пятилетнего мальчика, когда в самом начале лета этого года мы готовили землю под посадку картофеля. Родители копали землю, сажали картошку и снимали урожай в конце поля за рекой Тосна, как раз в тех местах, где шли бои, длившиеся до конца января 1944-го года...
Мама и Папа, приехали в Ленинград из плодоносной Украины, где жили в селах и крестьянскую жизнь оба знали не понаслышке. Они умели делать всё – надо ремонт в комнате сделать - сами делают ремонт, надо в лес сходить - идут в лес за грибами и ягодами, надо сделать необходимые на зиму заготовки- квасят капусту и маринуют грибы или солят огурчики или помидоры... За рекой была как бы "ничья" земля - Отрадное уже закончилось, а черта города Ленинграда ещё не началась и была чуть дальше. На распаханном поле совхоз выращивал какую то агрокультуру, а дальше за границей поля, до сих пор перепаханная воронками, с окопами и траншеями земля, поросшая редкими кустарниками и она пустовала. В то время на местах боёв, деревья только только начали пускать корни и кустится над травой. Куда ни кинь взглядом - везде можно было видеть следы войны, в виде поржавевшего железа и остатков различной амуниции бойцов. Отец вспоминал, что когда ещё в самом начале шестидесятых он на своём судне проходил по Неве в районе бывшей деревни Арбузово, в тех местах, где был богом проклятый, Невский пятачок, то на израненном войной берегу вообще ничего не росло - ни кустика, ни деревца. По ночам та земля местами светилась чужеродным фосфорным светом, который выделяют не погребённые кости погибших бойцов...
Многие жители посёлка, не оформляя ни каких разрешений и документов, можно сказать по-нахаловке, распахивали и примитивно огораживали, участки земли под огороды, на которых сажали разные овощные культуры. Наша семья тоже не была исключением - родители привели в порядок приличный надел земли, превратив его в полноценный огород и до моего совершеннолетия мы его обрабатывали. Несколько мешков картошки, выращенных собственноручно, существенно спасали семейный бюджет... В тот год, когда перекапывали землю, отец, снимая лопатой верховой дёрн с травой, неожиданно наткнулся на череп, человеческие кости и остатки обмундирования нашего бойца, убитого на этом месте и подозвал к себе маму...
- Люся, ходы сюды, я тоби шось покажу!(иди сюда, я тебе что то покажу) - удивленно произнёс отец на родном языке и попросил – Та визьмы с собою рядныну(возьми с собой ткань) Родители между собой часто говорили на родном языке и слушая их, я тоже немного знаю язык предков, до сих пор всё понимаю и даже могу сносно разговаривать. Ряднына- от слова рядно и означает большой кусок плотной ткани, используемый в крестьянских хозяйствах на Украине, которая служит для переноски различного груза, необходимого для жизни.
- Ось, дывысь, чьись кистки поховани(вот, смотри чьи то кость лежат)- произнёс отец, когда мама подошла к нему совсем близко.
- Шо, будьмо робить?(что будем делать) - спросила она отца. - Шо, шо! Зараз роскопаю все и подывымось. Здаеться мени, тут нашого хлопчика нимци вбылы! Ты, рядно застели на травычку, буду на неё кистки складать и всё шо знайдется. Може, у нёго е якийсь медальон - у бийцив тоди булы смертни медальони(Что, что! Сейчас раскопаю и посмотрим. Здаётся мне, тут нашего парня немцы убили! Ты ткань постели на траву, буду на неё складывать кости и всё что найдётся. Может у него есть какой нибудь медальон - у бойцов тогда были смертные медальоны) - отвечал отец. Меня к тому месту подпустили только на несколько шагов, чтобы посмотрел на то, что лежит на мешковине рядна. Да я и сам не рискнул бы подойти близко, потому, что тогда очень боялся вида останков человеческой плоти.
Отец долго копал землю, осторожно переворачивая её острым лезвием лопаты, поднимая позеленевшие от времени стреляные гильзы и патроны. Останки амуниции бойца - ремень, ботинки, смятую фляжку, проржавевший металлический котелок, обрывки ткани, два смещенных подсумка, полностью забитые патронами и даже несколько пуговиц, отец молча, осторожно укладывал рядом с пожелтевшими костями. А затем раздалось радостное восклицание - О! Люся! Кажется я его знайшов( нашёл)!
- Кого его? - сразу не поняла мама.
- Та медальон! Ось(вот) он! - с этими словами, отец поднял с земли и взял в руки небольшой пластиковый столбик, осторожно держа его на ладони, своей сильной руки.
- А дали, шо робить будешь(а дальше что делать будешь)? - спрашивает мама.
- Ну, ты, як та малая! Ничёго не розумиешь(ничего не понимаешь)! Поиду в Кировск, до военкома. Може в цёму медальони папир заповнэний залышився цилый и его ще можлыво прочесть. Ведь десь мают буты его батьки, жинка и диты! До цёго дня чекають хлопьця с вийны!(Поеду в Кировск, к военкому. Может в этом медальоне остался заполненный листок и его ещё можно прочитать. Где то должны быть его родители, жена и дети! До сих пор ждут парня с войны!) - отвечал отец...
И действительно, не откладывая дела в долгий ящик, в один из дней, отец выбрал время для поездки в военный комиссариат, где передал свою находку военкому. Осенью пришёл ответ из военкомата, в котором сообщалось, что данные погибшего бойца удалось расшифровать, найдены ближайшие родственники, которые должны приехать в Отрадное и забрать на родину, останки погибшего. Родственники приезжали, и мой отец водил их, на место гибели сына и мужа. К сожалению, моя детская память не сохранила ни имён, ни фамилий этих людей. Моя мама живущая по настоящее время, тоже не запомнила точных деталей того случая. Отца, при жизни, я как то не успел расспросить более подробно, о той страшной находке как и о нескольких других. Правда спустя некоторое время эта история имела другое продолжение, о ней и других воспоминаниях я расскажу позднее…
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...