Небольшой фрагмент нашей беседы с тандемом Кеосаян/Симоньян.
– Мне Толмацкий рассказал, что в свое время ему предлагали заняться группировкой «Ленинград», Шнуровым. Он послушал и сказал: ну, из этого ничего не получится – мат. Юрий Дудь совершенно лишил нас всех возможности импровизировать с ненормативной лексикой. Потому что сейчас употребишь в качестве интервьюера ненормативную лексику, скажут: «включает Дудя».
КЕОСАЯН: У меня есть другое мнение. Просто он находится в очень свободной зоне интернет-пространства, где многие правила эфирных каналов не существуют.
– Существует еще феномен Бузовой.
КЕОСАЯН: Вот давай это не обсуждать наглухо. Я не буду.
СИМОНЬЯН: Ну, я же тебе об этом говорю, это непредсказуемо.
КЕОСАЯН: Ты же у нас приличная девочка, ты не можешь понять феномен Бузовой.
СИМОНЬЯН: Я ровно об этом говорю – в современной медийке – и особенно в интернете – это непредсказуемо. Мы не знаем, чего хочет аудитория, потому что вкусы этой аудитории меняются чаще, чем мы успеваем привыкнуть к предыдушим.
Бузова что, самая красивая, из всей этой плеяды? Нет. Самая голосистая? Нет. Самая интересная, необычная, оторва? Нет. Почему именно она? Потому что непредсказуемые вещи. Потому что именно ее энергетика совпала с тем, что хотела видеть аудитория.
Это же как мода.
КЕОСАЯН: Целое поколение выросло на программе «Дом-2». Ее аудитория – именно эти девочки и мальчики.
– Про непредсказуемость. Вот в кино, Тигран бывало так, что думал: ну, в общем, получилось нормально, и вдруг, бах, это просто бестселлер. Или, наоборот, задумал шедевр, а реакция была так себе.
КЕОСАЯН: Конечно, это самая неблагодарная вещь. Потому что самое смешное это когда ты ходишь по монтажному цеху, выходит какой-нибудь коллега твой – о, привет, привет, обнялись. Ты чего? Да, я снимаю комедию. А ты? А я сейчас на Канны работу делаю. Вот это самое смешное. Поэтому нельзя планировать что-то.
Но внутренние ожидания, конечно, существуют.
– У вас кинопредпочтения совпадают? Потому что обычно все-таки мальчики, девочки разное кино любят. Вы смотрите вместе что-нибудь?
СИМОНЬЯН: Редко совпадают. Я люблю раннего Альмодовара, раннего Иньярриту.
Тигран любит позднего Иньярриту. А я позднего абсолютно не понимаю и грущу, что он таким стал. Тигран очень любит киноклассику, обожает Феллини.
Для меня это чужой киноязык, из далекой эпохи. Чаще всего вместе мы смотрим американские сериалы на ночь.
– Какие, например? Это интересно.
СИМОНЬЯН: Любовники, Американцы, Рэй Донован, Бесстыдники.
Много разных.
Некоторые смотрим не вместе.
КЕОСАЯН: Я не думаю, что Рите бы понравился «Молодой папа». Мне нравится «Молодой папа».
– «Игра престолов», нет?
СИМОНЬЯН: Я не могу это смотреть вообще. Слишком много жестокости. Мальчики, с которых снимают скальп, – для меня это невозможно.
– А ссоритесь, я имею в виду в обсуждении какой-то темы? Каждый занимает свою позицию?
КЕОСАЯН: Нет, только если сценарием занимаемся общим, бывает.
СИМОНЬЯН: Ну послушай, это твое кино, твоя история, то есть я сдаюсь, говорю, делай, как считаешь нужным. Тигран говорит: "Наконец-то".
КЕОСАЯН: Такой удел сценаристов, чтобы у них искалечили сценарий.
СИМОНЬЯН: Иногда при этом через несколько дней он приходит и говорит, ты знаешь, я чего-то остыл, перечитал, подумал, ты была права. Ну, иногда, иногда.
КЕОСАЯН: Ну это нормальный, живой процесс, по-другому не бывает.
***
Как Кеосаян & Бондарчук козу это самое
Другие эпизоды беседы – здесь (про детей), там (про эмиграцию) и тут (про армян).