Стояла у кассы, считала монеты. В соседней мужик покупал сигареты, за ней была дама с огромной тележкой, она же брала себе хлеб и орешки. Себе только хлеб, если честно признаться. Орешки для белочки. Рыжее счастье, пушистый ее озорной огонёчек, из зимнего парка и пушкинских строчек: сидит на пенёчке, орешки грызёт, и мирно, и тихо, и в небо, на взлёт ее каждый раз воспаряет душа, когда через парк, целлофаном шурша, она пробирается, сыпет орешки для рыженьких белочек в черненьких чешках.
Считала монеты, но ей не хватало. И тетка с тележкой противно ворчала, кассирша смотрела презрительно-колко. Сказала: давайте орешки, и только.
Ушла, побрела через сказочный парк, кулёчек орехов сжимая в руках. Без хлеба-то как-нибудь уж проживет, без белочек вряд ли. Они каждый год ходили сюда всей семьёй на прогулку. Для белок орешки, для уточек булку, и бегает рядом собака-Дружок, и солнце струится на белый снежок, и счастливы, счастливы, как никогда.
То время теперь утекло, как вода. Не стало Дружка и разъехались дети. От прошлого - только орешки в пакете и рыжие белки на чёрных деревьях. Но снег снова лёг, и тот снег снова первый. Поэтому важно сегодня идти, и сыпать орехи на этом пути, пусть нет ни детей, ни Дружка и ни мужа - те белки остались, и им кто-то нужен, кто будет идти и бросать им орешки. Чтоб что-то осталось таким же, как прежде.
Орехи закончились, кончился парк. Остались морщины на старых руках. И снег пусть останется, с ним как-то лучше. А что у подъезда за маленький лучик?
С фонариком бегает маленький внук. Такой озорник, что отбился от рук! За ним мчится дочка в коротенькой шубке - прикрой поясницу, застынешь ведь, Любка! И слышится голос ей сына Олега:
"Встречай, мы приехали! Мам, с первым снегом!"
Мальвина Матрасова