Принцесса Уэльская, погибла в автокатастрофе в 1997 году в возрасте 36 лет
Я живу не по правилам — сердцем, а не головой.
Любовь моей жизни — это танцы. Чечетка, современные танцы, балет, джаз. А еще я люблю петь, но слушать это совершенно невозможно, так же, впрочем, как и смотреть на то, как я танцую. Танцую я как слон. Поэтому никто на меня и не смотрит.
Я никогда не знаю, с какой стороны на меня направлен объектив. В обычный день меня преследуют четыре машины, а когда я возвращаюсь к своей машине, на меня набрасываются шесть фотографов.
Даже спустя 15−16 лет они все еще думают, что я тот продукт, который хорошо продается. Они кричат мне: «Ну, давай, Ди, посмотри на меня. Если у меня будет хорошая картинка, я смогу отправить детей в хорошую школу».
Я совершила серьезную ошибку, сказав однажды ребенку в больнице, что я тупая как бревно, — я лишь хотела его подбодрить. В итоге это появилось в заголовках всех газет.
Чем выше вас поднимают медиа, тем больнее падать.
Я была полной, круглолицей 20-летней девушкой, и я не могла понять, чем вызван такой интерес к моей персоне.
Люди, которые находятся в бедственном положении, могут позвонить мне. Я прибегу, где бы они ни были.
Необходимо, чтобы монархия не теряла связи с людьми, этим я и занимаюсь.
Мне хочется быть там, где страдают люди, и делать все, что в моиx силах, чтобы им помочь.
Я прикасаюсь к людям. Я думаю, что каждый в этом нуждается.
От объятий одна только польза, особенно детям.
Когда я узнала, что у меня будет мальчик, я почувствовала великое облегчение. Казалось, со мной рожала вся страна.
Беременность была достаточно сложной, и когда родился Уильям — это было великим облегчением, но потом меня догнала послеродовая депрессия, о которой не принято говорить, и о которой приходится искать информацию в книгаx.
Это было тяжелое время. Я просыпалась по утрам и не хотела вставать с постели, я не находила понимания, мне было очень грустно и одиноко.
Иногда тебе настолько больно внутри, что ты начинаешь причинять боль сама себе.
Я несколько лет страдала булимией, это такая секретная болезнь. Ты сам провоцируешь ее: ты настолько не веришь в себя, что заполняешь свой желудок по пять раз в день, и только так чувствуешь какой-то комфорт. Это что-то вроде пары обнимающих тебя рук, но это временно. Потом тебя бесит твой толстый живот, а затем все повторяется.
Если бы мужчины могли рожать, они бы не рожали больше одного ребенка.
Мужчины лгут меньше, чем женщины, кроме тех случаев, когда они говорят о своих чувствах.
У женщин очень хороший инстинкт. Я поняла, что мой муж любит другую по изменениям в его поведении, по признакам, которые мне подсказало женское чутье. Ты просто знаешь — и все.
Нас было трое в этом браке — как-то тесновато (об отношениях принца Чарльза с Камиллой Паркер-Боулз. — Esquire).
Семья — это самое главное в жизни.
Я считаю, что в каждом браке, особенно если у вас, как и у меня, разведенные родители, хочется добиться успеха. Вам не захочется повторять то, что уже случилось с вашей семьей. Я отчаянно хотела спасти наш брак. Я безумно любила своего мужа, хотела все с ним разделить и думала, что мы одна команда.
На публике мы были хорошей командой. Несмотря на то, что происходило в личной жизни, мы были хорошей командой.
Когда ты счастлив, многое можно простить.
Самая страшная болезнь современного мира — это болезнь под названием нелюбовь, люди чувствуют себя нелюбимыми.
Говорят, лучше быть бедным и счастливым, чем богатым и несчастным, а как насчет компромисса — например, быть в меру богатым и просто угрюмым?
Если вы встретите свою любовь, то держитесь за нее покрепче.
Мне не нужны дорогие подарки; я не хочу, чтобы меня покупали. У меня все есть. Мне просто нужен человек, рядом с которым я буду чувствовать себя как за каменной стеной.
Я слушала, как люди говорят: «Диана собирается разрушить монархию», — и удивлялась: зачем мне разрушать то, что является будущим моиx детей?
Уильям и Гарри — единственные мужчины в моей жизни, которые не подвели меня.
Я бы хотела стать королевой ваших сердец. Я не вижу себя королевой этой страны.