Этот «Шарп» с диагональю 14 дюймов я купил маме в 1994 году. То есть четверть века назад.
И он до сих пор отлично работает. На нем можно смотреть видео в формате VHS или DVD (то есть старые кассеты или диски). А тюнер внутри телевизора прекрасно ловит оставшиеся на аналоговом вещании каналы. Благо за окном в родительской квартире сохранилась сделанная и установленная отцом в начале 90-х антенна.
Подробнее об импортной технике и других ярких приметах времени читайте в моём романе про 90-е "Не здесь и не сейчас"
Телевизор «Филипс», который я купил себе в 1999-м, проработал 12 лет. Сменивший его «Самсунг» (LED, Full НD, HDMI и всё такое) — 7. Причем, продавцы в магазине, где я выбирал новый телевизор, уверяли меня, что мне очень повезло: обычно современная техника ломается гораздо быстрее.
Вот такой вот двухкассетник «Шарп», купленный мной в 1993-м, до сих пор работает — стоит у тестя в гараже.
Я отдал «Шарп» только потому, что побоялся перевезти из общаги в квартиру тараканов, которые наверняка прописались внутри магнитолы.
А вот бумбокс, который я купил в 2011-м, уже перестал читать диски. Кстати, бумбокс этот сделан фирмой «Сони» и куплен в солидном магазине.
Вы наверняка уже догадались, к чему я клоню — к тому, что дело не в марке, а в дате производства. С каждым годом качество техники ухудшается. В 90-е нам, рожденным в СССР, ещё повезло застать ту японскую технику, о которой в брежневские годы ходили легенды. А теперь кругом один Китай. И все когда-то солидные фирмы ставят не на качество, долговечность и репутацию, а на заранее запланированный быстрый срок поломки и агрессивный маркетинг.
То есть им больше не нужно, чтобы о надежности их техники слагали легенды. Им нужно, чтобы техника сломалась не позже, чем через 2-3 года, и чтобы покупатель пришел в магазин за новой моделью. А про репутацию никто и не вспомнит. Сейчас производится столько информационного мусора, что память у многих людей становится как у рыбок гуппи. Хорошо, если на день хватит. А потом человек нырнет в телевизор или интернет за новой порцией ядовитого корма, который для него припасли беспринципные маркетологи.
Вместе с качеством исчезает ремонт вещей. На днях хотел отдать в починку два аудиоплеера — «Сони» для дисков и «Панасоник» для кассет, и заодно упомянутый выше бумбокс, который перестал читать диски.
Так вот, в областном центре с населением полмиллиона не нашлось ни одной мастерской, которая бы взялась за такой ремонт. Над моим желанием починить эту технику везде откровенно посмеялись. Хотя еще 10 лет назад я без проблем нашел мастера, который починил мне старый видеомагнитофон «Панасоник». (К слову, мой старый VHS-плеер «Сони» в металлическом корпусе так и не сломался, хотя бабушка в последние годы жизни использовала его как ступенечку для доступа к верхним полкам шкафа).
История с техникой заставила меня задуматься о том, как в современном меняется отношение к вещам. Ладно, допустим, с техникой понятно, наука, что называется, шагнула далеко вперед, каждый год новые функции и, соответственно, новые модели. Но ведь практически со всеми вещами происходит то же самое. Взять хотя бы мебель.
Вот этот простенький буфет мой прадед смастерил в конце 40-х из самого немудрёного материала — сосны.
Буфет использовался в хвост и в гриву. После прабабушки много лет служил моей бабушке. В 90-е был списан бабушкой из теплой кухни в холодный сарай для хранения всякой нужной в хозяйстве мелочи. В нулевые я его забрал себе. Слегка подновил, предварительно сняв с него несколько слоев масляной краски. И теперь, в свои семьдесят с гаком эта сделанная прадедом мебель гораздо крепче купленной несколько лет назад не самой дешевой мебели из современных материалов.
Шкафчик с полочкой в ванной облезли и вспучились спустя 3-4 года.
А диван фабрики имени 8 марта (цена — 150 тысяч рублей) из какого-то инновационного суперкожзаменителя через 5 лет полностью полинял — этот самый суперзаменитель с него сошел, оставив после себя лишь тканевую основу.
А ведь смастеривший вечный буфет прадед даже не был столяром — он был жестянщиком. Просто человек любил и умел работать с вещами.
А теперь мы с вами живем в мире, где с каждым годом появляется все больше продавцов и все меньше остается мастеров. В мире, где все коммерческие организации ежегодно ставят себе цель увеличить продажи на 10-15%.
А куда девать-то все это, товарищи продавцы? А прошлогодние вещи куда? В землю закапывать? В Мировом океане топить? Так там и так мусора уже хватает.
Я, конечно, в макроэкономике ноль. Однако сравнение техники из 90-х с нынешней китайской дешёвкой подсказывает, что этот современный культ продаж добром не кончится. Что куда-то не туда он нашу цивилизацию ведёт. Принцип «много продать важнее, чем хорошо сделать» становится реальной угрозой. Мусора в мире с каждым годом производится всё больше, а вот настоящие вещи постепенно исчезают.