Побоище в трактире «У чаши», вопреки моему опасению, пресса подала как театрализованное представление, напоминающая пражанам и гостям столицы простые народные нравы вековой давности – и только. Мол, именно так ремесленники, от переплетчиков до золотарей, выражали свой протест чопорной филистерской буржуазии.
Ага.
Нет, нам жаловаться было не на что. Ни одной царапины ни на нас, ни на нашем автомобиле. Однако Афочка была недовольна: глупо прибегать к её мыслительным способностям там, где нужна грубая сила. Могли бы позвать какого-нибудь мастиффа или вовсе Фила Бразильеро. А то и носорогов, ужо то они пропишут ижицу.
Но ворчала она более для порядка, а сама думала. Думала и в преддверии дальнейшего развития событий.
Они не заставили себя долго ждать.
– Карлов Мост в тумане! – первым делом заявил комиссар Швейк, появившись на пороге.
Толстячок тут же предложил ему рюмку русского национального средства против переживаний – большую, железнодорожную. К русским вообще пан Швейк относился подчёркнуто нейтрально, должность не позволяла открыто проявлять симпатии или антипатии, но русское средство уважал за простоту и демократичность. Никаких тебе бокалов, никаких церемониалов, тяпнул – и полегчало.
Я тем временем выглянул в окно.
– Небо голубое, солнце ослепительное, шпили сверкают, пражане фланируют, откуда быть туману?
– Оттуда, – мрачно сказал Швейк, и толстячок тут же подал классический бутерброд: хлеб и масло, а сверху осетровая икра и более ничего. Закуска по-московски.
– Была у нас в стародавние времена королева Либуша, так она своих фаворитов меняла просто – камень на шею, да и в реку. Отс
Оно б и ничего, да только они так по дну реки и шастают по сю пору. Палату лордов завели, хотят возвращения монархии. Так-то они смирные, но даже саламандры в тревоге – ходят и ходят. Гвардией Либуши себя кличут. А иногда собираются вокруг Карлова Моста и напускают туману. Кто сквозь туман пройдет, сразу из доброго веселого пражанина вдруг превращается в сварливого критикана из Чешских Будейовиц: и пиво ему пахнет пальмовым маслом, и сосиски из сои пополам с перемолотым сбоем, а, главное, страна мелкая. Никакого величия. Хотят вернуть былую империю от моря до моря, и чтобы во главе непременно был император. А чужков – вон. Негров, арабов, китайцев – вон!
– И долго у них такое настроение держится?
– Иногда всю жизнь. Тоскуют по океанам, по императору, чахнут. Прямо не знаю, что делать.
– А подводных подстрекателей выловить пробовали? Ну, или утихомирить как-нибудь.
– Глубинными бомбами, что ли? Нет, боимся. Мало ли кто там на дне спит, может, по сравнению с ним Гвардия Либуши – цветочки. Да и саламандры не дадут. У них, у саламандр, тоже бомбы есть, наземные. Только гражданской войны нам и не хватает.
– Тогда что ж, тогда дайте им Империю.
– Да где ж взять?
– А земля Франца-Иосифа? Двести с лишним островов, включая остров незабвенного Рудольфа. Никакой сои, никакого пальмового масла. Мхи, лишайники, белые медведи, моржи да тюлени. Иногда песец пробегает. Есть где разгуляться. И ни одного негра, китайца или араба поблизости. Даже цыган нет.
– Так уж нет? – засомневался Швейк.
– Так уж по результатам переписи,
– Без цыган скучно.
– Ну, своих заведут, если будут жить богато.
– А есть с чего – богато?
– Уголь, редкие и очень ценные металлы, опять же лахтаки с моржами… Гиперборея!
– Хм, – похоже, комиссар заинтересовался не на шутку. – Но я слышал, что это – русская земля?
– Точно, русская.
– Так как же они туда попадут?
– Проще простого. Попросятся. Русские – натура широкая. Сразу и гражданство дадут с паспортом, и пенсии, если кто старый, и вообще помощь окажут – мало не покажется.
– А император? С императором как быть?
– Вот об этом я бы беспокоилась в последнюю очередь. Есть император. Пока не короновался, но только из скромности. Если народ попросит, гиперборейский трудовой народ – так тут же и коронуется.
– Вы это наверное знаете?
Афочка показала на бутылку с российским антистрессовым средством:
– У меня в посольстве вернейший источник. Да я ведь и не предлагаю напролом ломиться. Пусть обратятся с челобитной, мол, желаем к русским братьям, дабы превратить землю Франца-Иосифа в город-сад. Ответят быстро.
Толстячок тут же налил ещё одну железнодорожную рюмку русского средства, Швейк залпом выпил, щёлкнул каблуками, отдал честь и ушёл скорым шагом. Пока туман на мосту не рассеялся, вербовать шахтеров и строителей.