В конце 1980-х у нейробиологии случился роман с буддизмом. Монахи, тысячи часов тренировавшие свой ум при помощи практик, оттачивавшихся тысячи лет, великодушно согласились надеть на голову усеянные датчиками шлемы энцефалографов и медитировать в гудящих томографах. Изрядную интеллектуальную открытость проявили и западные представители когнитивных наук: они устремились в джунгли индо-тибетской метафизики в поисках глубочайших прозрений о природе сознания. Участником первых встреч западных ученых и буддистских экспертов в резиденции Далай Ламы XIV был и канадец Эван Томпсон (Evan Thompson). В 1983 он окончил бакалавриат гуманитарных наук по востоковедению, а в 1990 получил докторской степени (Ph.D.) по философии.
Книга профессора Томпсона "Наяву, во сне, в сознании" (подзаголовок: "Я" и сознание в нейробиологии, медитации и философии") - с одной стороны, добротное научно-популярное описание метаморфоз сознания в различных модусах: бодрствование, засыпание, сон, глубокий сон без сновидений, осознанное сновидение, опыт "отделения от тела" в состоянии клинической смерти, наконец - распад сознания в процессе умирания. С другой стороны, эта монография - промежуточная оценка трёх десятилетий "совместной жизни" нейробиологии и буддизма. Резюме такое: союз получился плодотворный и ещё принесёт великие плоды, если партнёрам удастся преодолеть серьёзные противоречия.
Следующий текст в сжатом виде воспроизводит логику третьей главы книги, в которой Томпсон рассматривает расхождение науки и буддизма в понимании того, как сознание связано с телом (мозгом).
В оформлении статьи использованы фото из портфолио проекта I See Faces, исследующего феномен парейдолии.
Никто не знает точно, как устроено сознание
Любой образованный человек согласится с утверждением, что мысли и чувства возникают в мозгу (в донаучную эпоху это отнюдь не было очевидно). Мозг материален, нервные клетки имеют понятную науке физическую природу. Процессы, происходящие в живом мозге, сложны, но поддаются описанию в терминах электро-химических взаимодействий. Эти физические процессы очевидно связаны с ментальными событиями сознания: ощущениями, чувствами, мыслями. Современные технические средства (ЭЭГ, фМРТ) позволяют в режиме реального времени наблюдать за тем, как работает мозг и делать некоторые выводы о том, что чувствует человек, о чем он думает, какое решение принимает. Но как из взаимодействия материальных элементов и объективных физических сил рождаются неосязаемые субъективные переживания? Как лишенные сознания химические элементы и электрические импульсы производят мысли и чувства лишённые материальных параметров (массы, размера, формы)? Четверть века назад эта загадка, давно занимавшая философов и ученых, с подачи Дэвида Чалмерса получила название "трудная проблема сознания".
Эван Томпсон:
... большинство специалистов в области когнитивных наук признают существование "объяснительного пробела" между мозгом и сознанием. И дело не в том, что мы недостаточно детально представляем, как то или иное состояние сознания связано с тем или иным состоянием мозга. На более глубоком уровне объяснительный пробел заключается в отсутствии у нас понимания того, как же физические процессы могут порождать проявления сознания или, на неком системном уровне, - быть тождественными проявлениям сознания.
Буддизм: ненаучный взгляд изнутри
В общем в буддизме, при известном многообразии школ и традиций, господствует убеждение, что сознание не сводится к работе мозга. Дхармакирти, почитаемый буддистский учитель логики и философии VII века, так обосновывал традиционное для буддизма представление: материя и сознание имеют абсолютно разную природу, следствие должно обладать той же природой, что и причина - следовательно, сознание не может происходить от материи. Кстати, на эту же логику опирается учение о реинкарнации: физическое тело не может породить сознание - значит, сознание (его тонкая основа) соединяется с новым телом в момент рождения.
Наука в лице Томпсона возражает:
[В противоположность учению Дхармакирти] мы не можем заключить, что сознание и материя обладают совершенно различной природой просто потому, что сознание, каким оно представляется нашему ментальному восприятию изнутри, кажется отличным от материи, какой она представляется нашим органам чувственного восприятия извне. Что еще важнее, мы не можем утверждать, что природа сознания совершенно отлична от природы физической реальности. Не всё физическое материально (поля и силы физические, но не материальные). Так что, хотя изнутри сознание кажется нематериальным - поскольку ощущается как что-то открытое, неограниченное и светоносное, - оно тем не менее может быть физическим (эти качества сознания как феномена могут обладать физической природой).
Впрочем, представление буддизма об отношении материи и сознания далеко от грубого дуализма. В своей книге "Вселенная в одном атоме" Далай Лама XIV ссылается на учение школы Ваджраяны, согласно которому "на фундаментальном уровне между умом и материей нет различия. Материя в своей наиболее тонкой форме представляет собой прану, жизненную энергию, которая неотделима от сознания. То и другое являются аспектами единой неделимой реальности." Учение Ваджраяны различает три уровня ума: грубый, тонкий и наитончайший. Первый отвечает за чувственный опыт. Второй охватывает концептуальные и эмоциональные ментальные состояния. В процессе умирания, по мере того, как органы чувств прекращают действовать, все составляющие грубого и тонкого ума распадаются. Но именно этот распад высвобождает третий, наитончайший, уровень сознания - ум ясного света. Проявление ума ясного света - посмертный феномен, разворачивающийся после прекращения всех известных функций мозга.
Разногласие буддизма и науки, как видно, происходит нет от того, что предмет спора допускает различные суждения, но от того, какими методами эти суждения вырабатываются. Буддистская таксономия сознания настолько же близка к научной теории по форме, насколько далека от неё по сути, если сутью научного подхода считать возможность объективной проверки теории. Томпсон выражает эту мысль мягче, но достаточно внятно:
С одной стороны, я уверен, что многочисленные утверждения о тонких уровнях сознания, равно как утверждения о лучезарной природе чистого сознания основаны на правдивых свидетельствах опытных мастеров медитации об их прикосновении к глубоким феноменальным качествам сознания. <...> Они строятся на чрезвычайно тонких наблюдениях, описывая неявные или микроскопические феномены недоступные менее утонченному восприятию на более поверхностных или макроскопических уровнях.
С другой стороны, я также убежден, что эти свидетельства несут на себе отпечаток того строя мысли и практики, которыми они порождены и что важно пытаться различить внутри этих систем то, что получено непосредственным опытом, и то, что привнесено интерпретацией опыта. Под "интерпретацией" я понимаю то, как опыт подвергается концептуализации, описанию и усвоению посредством систем мышления и практик принадлежащих определенным культурным традициям и сообществам. Более того, следует задаться вопросом, как и насколько интерпретация в данном широком смысле напрямую определяет то, что индивид переживает во время медитации, и насколько глубоко созерцательный опыт проникает в универсальные аспекты сознания, превосходящие рамки таких интерпретационных построений.
Подчеркиваю со всей прямотой - представление, будто состояние ясного света не связано с мозгом, есть метафизическая интерпретация опыта. Не представляю, чтобы один непосредственный опыт сам по себе мог обнаружить или продемонстрировать, что чистое сознание существует независимо от мозга.
<...> Представление о том, что чистое сознание не зависит от мозга, особенно то, как оно выражено Далай Ламой, является интерпретацией, которая обусловлена комплексным взаимодействием буддизма с модернизмом. Традиционный Тибетский буддизм не располагал какими-либо существенными знаниями о мозге, и привычное нам понятие о мозге как органе когнитивных способностей отсутствовало в его интеллектуальных системах. Так что любое утверждение о чистом сознании и его отношении к мозгу отражает современную интерпретацию традиционных буддистских концепций и того опыта, который они фиксируют. Конечно, Индо-Тибетская буддистская философия, как мы видели, содержит в себе основания для веры в то, что сознание на фундаментальном уровне не зависит от мозга - сознание считается нематериальным, а мозг материален. Тем не менее важно не упускать из виду тот факт, что нынешние формы выражения этого суждения представляют собой современную интерпретацию традиционных буддистский верований.
Наука: поверхностный взгляд извне
С точки зрения Томпсона, научный подход к сознанию бессилен, поскольку "не дает прямого и независимого доступа к сознанию как таковому". В лучшем случае измерению доступны признаки присутствия сознания, внешние проявления активности мозга. Нейрональные корреляты сознания можно измерить, само сознание - в принципе - не поддается измерению, так как измерение по определению означает абстрагирование от любых субъективно-качественных аспектов явления ради его объективно-количественных показателей. Невозможно исследовать сознание без посредства речевого свидетельства и когнитивного доступа к сознательному опыту.
Томпсон:
Я придерживаюсь мнения, что сознание есть естественный феномен и что когнитивная сложность сознания возрастает по мере усложнения форм живых существ. Сознание зависит от физических или биологических процессов, но оно также оказывает воздействие на физические и биологические процессы, от которых зависит. <...> С моей точки зрения, однако, никакая теория природы или физической реальности не даст адекватного описания сознания и его места в мироздании, покуда такая теория строится на исключении ментальности и субъективности. <...> Поскольку сознание имеет субъективно-опытную природу, а субъективное переживание первично и неустранимо, невозможно объяснить сознание посредством редукционистского сведения к чему-то фундаментально лишенному субъективно-опытного начала.
Томпсон уверен, что изучение сознания как естественного феномена требует радикального пересмотра существующих научных концепций природы и физического существования. Не разделяя крайностей панпсихизма, автор ратует за такое понимание "физического", которое включало бы в себя на неком фундаментальном уровне потенциал субъективно- сознательного опыта.
Такое понимание заменит существующие дуалистические концепции сознания и физической материи, которые заведомо несовместимы друг с другом, на недуалистическую конструкцию, в которой физическое существование и субъективно-опытное бытие предполагают друг друга, или происходят от общего нейтрального по отношению к каждому из них источника.
Решение этой задачи, по мысли Томпсона, возможно только на путях дальнейшей интеграции научного наблюдения и созерцательной практики.