Именно в эту ночь, прямо сейчас, я, русский поэт, начинаю свой, почти прозрачный, почти призрачный путь, сквозь аудиторию Дзена, вскользь с современностью и с надеждой на то, что у меня получится что-то важное сказать о поэзии, для поэзии. Кому? Зачем? Не знаю. Граждан поэзии так мало осталось на белом свете, гораздо меньше, чем во все времена, так мало, что сам белый свет стал чёрным, точнее говоря, серым. Но и нескольких человек на каждую сотню тысяч неимущих в поэзии - будет достаточно, чтобы тело, дело поэзии на земле не погибло вместе с так называемой цивилизацией.
Моя ноябрьская московская воскресная, моя воскресшая в необъятной памяти, моя никогда не спящая и никуда не идущая ночь: по мандельштамовски "тиха, как бумага", в ней тихо отсутствует время. За окном - "время вечности", пора пустынного присутствия фонарей. Время обездвижено. Бремя легко. Бременскими музыкантами, или табором, уходящим в небо, наполнен правдивый вымысел сотворённый моим воображением - сонм снов наяву...