Виктор Гюго в своем романе "Отверженные", высказался о монашестве как явлении Христианской жизни. Описал католический женский монастырь, где по сюжету Жан Вальжан прятал Козетту. Для Гюго монастырь это место заблуждения, и подлежит осуждению. Затворничество отжило свое время. Монастыри препятствуют развитию и росту цивилизации. Монашеская проказа разъела почти до костей Европу. Католический монастырь средоточение всех ужасов, залит зловещим сиянием смерти, средоточение самообмана, невежества, мучений, но и мученества. В монастыре страдают, чтобы наслаждаться. Выдают вексель, по которому платить должна смерть. Пострижение в иноки или инокини - самоубийство, вознаграждаемое вечной жизнью. В обители сестры весь год спят на грубых простынях и на саломе, никогда не топят печей, не моют свое тело, не чистят зубы, каждую пятницу подвергают себя бичеванию, соблюдают обет молчания. У них нет ничего своего, и они ни чем не должны дорожить. Любой монахине воспрещается затворять свои двери, иметь свой уголок, свою комнату. Говорить должны тихо, ходить опустив глаза с поникшей головой. Поочерёдно каждая из них совершает искупление - это молитва за грехи, за ошибки, провинности, насилие, преступления. В продолжении двенадцати часов, стоит на коленях перед святыми дарами, скрестив на груди руки. Послушание, бедность, целомудрие, безвыходное пребывание в стенах - вот их обеты. Монахини беспредельно подчинены настоятельнице, которая избирается на три года. Они ни когда не видят священника, совершающего богослужения, что не смотреть на него опускают на лицо покрывало. Лишь двое мужчин пользуется правом доступа в монастырь - это епархиальный архиепископ, и садовник, и он всегда старик, чтобы монахини могли избежать с ним встречи, к его колену привязывают бубенчик. По мнению Гюго, кто говорит: монастырь, говорит: болото. Их способность к загниванию очевидна, их стоячие воды вредоносны, их брожение заражает лихорадкой и изнуряет народы; их размножение становится казнью египетской.
