И это малое подробно опишу.
Моя бабушка Мария Лукинична родилась в 1875 г. в Одессе. Девичья фамилия Лысенкова. Когда ей было около 4-х или 5-ти лет её семья перебралась в Финляндию. Играя с местными детьми, бабушка освоила финский язык. Она сильно тосковала по родной Одессе. В Финляндии жили долго. Там родился ее брат Пётр Лукич. После этого семья перебралась в Петербург. Бабушка с любовью вспоминала раннее детство, и как только доросла до самостоятельности вернулась в Одессу, где и вышла замуж за Василия (отчество не знаю) Татанова. У них родилось трое детей, сын Александр, и дочери Евгения и Елена. Они жили в достатке. Но ее мужу (моему деду) этого было мало.
Глава семьи принял решение перебраться во Владивосток. Скарб отправили пароходом вокруг Африки, а сами поехали поездом. Уже там 27 июля 1907 родилась моя мать Мария Васильевна. С большим опозданием, по морю, наконец-то дошли крупные вещи. Тогда семья переехала в Волочаевку (вблизи Владивостока). Там дети впервые увидели убитого тигра (крестьяне, охраняя скот, убивали тигров которых тогда было очень много).
В Волочаевке в 1907 году родилась двойня (но не близнецы), два моих дяди: Николай и Михаил. Мой дедушка Василий работая кладовщиком (тогда это была хорошо оплачиваемая профессия) и обладая красивым почерком подрабатывал каллиграфией т.е. писал прошения от имени разных людей в государственные инстанции.
Около 1910 года бабушкин брат Пётр позвал семью в Петербург. Ехали за лучшей жизнью приехали к худшей, работы не было. В столице, где все писали очень разборчиво услуги каллиграфа были не нужны. Обеспечивала семью бабушка. Она устроила что-то вроде столовой: покупала продукты, готовила, кормила студентов.
Потом арендовала большую квартиру , где давала студентам и еду и жилье. А брат бабушки Пётр Лукич был преуспевающим художником.
Он покинул Петербург потому что его пригласили преподавать в город Грозный в художественной школе. Тогда Грозный был русский город, и там мало знали о живущих в горах чеченцах. В 1917 году в Питере наступил голод. Тут помер мой дед Василий и семья поехала в Грозный. Что ожидало в Грозном было мало известно. На станции Кавказская (узловом железнодорожном центре) была пересадка. Разговорились с местными жителями. Мою тетушку Женю (Евгению Васильевну) пригласили обучать детей в станице Кавказской, которая на 6 км восточнее узловой станции Кавказская.
Там всей семьей и поселились, так и не доехав до Грозного. Станция (а не станица) Кавказская находилась возле хутора Романовского (которыми владел Роман Булдыгин). При станции было депо. В Романовский съехалось столько народу, что хутор превратился в город Кропоткин. Так и поныне: город Кропоткин, а станция Кавказская. Моя бабушка купила в Кропоткине турлучный, то есть глинобитный дом, но с деревянным полом, покрытым линолеумом. Тогда в хатах полы были земляные.
Казакам тогда чинили много перепон, а иногороднему сильно помогали. Моя мать окончила медицинский институт, а две мои тетушки и один из двух дядюшек окончили институт педагогический. Тетя Женя преподавала химию, тетя Лена, даже после института захотела быть домохозяйкой и жить огородом, а дядя Коля стал преподавать физику. Мою мать после медицинского факультета определили разъездным врачом. Ее временно селили то в одной, то в другой станице. Поскольку на все населенные пункты врачей не хватало. Один раз ее отправили в Геленджик, где она вышла замуж за другого врача – Каретникова Михаила Васильевича. Он тоже был из “иногородних”, то есть не казак, и это давало преимущества. Но его отец (мой дед) был герой японской войны и имел именные часы, подаренные генералом Куропаткиным.
При том классовом подходе к биографии, царский герой был чем-то отрицательным. Отец добился перевода в Сибирь, где дефицит врачей был даже больше, чем на Кубани. Так наша семья оказалась в Томске. С нами туда уехал и сундук – путешественник. Тот самый сундук, который на пароходе через три океана приплыл во Владивосток. Оттуда уехал в Питер, потом в станицу Кавказскую, потом в город Кропоткин, потом в город Томск. Я родился в Томске 29 июня 1937 года. А мой брат Сергей 3 декабря 1940 года.
В Томске я себя помню с трех лет. Тогда бабушка взяла меня на базар. Деревянный тротуар шел к базару по берегу Ушайки (приток реки Томи). На базаре мне показалось скучно, и я по деревянному мосту перешёл через реку и пошел бродить по городу. Затем свернул в сторону дома и вышел на давно знакомый каменный мост. Тут уже до дома было близко. Пришел домой в разгар переполоха от моей пропажи. Во время этой прогулки я слышал и хорошо запомнил разговор идущих параллельно взрослых: “Поляки бежали”. Так они комментировали начало войны. Я же подумал, что поляки – это какие-то дети, поскольку детям свойственно бегать.
Начало войны в 1941 году я запомнил по разговорам взрослых:” Немцев уже погнали и их скоро разобьют”. Люди верили, что “от тайги до Британских морей” красная армия всех сильней и предвкушали скорую победу. Но вот, когда бравада сменилась унынием, то я взрослых разговоров не запомнил. Отец ушел на войну и погиб в 1941 году.
Потом мать перевели в Томск, там умерла бабушка. После похорон мы уехали в город Кропоткин. Туда малой скоростью отправили мебель. Я тосковал по Сибири. Как напоминание Сибири был тот сундук, который плавал на пароходе из Одессы. Он напоминал мне Томск и Басандайку. Сундук был маловат, но я, преодолевая неудобства, хотел спать только на нем. Потом мы жили в станице Прочноокопской. Потом в Лазаревском районе возле города Сочи. Потом и в самом Сочи. Став старше, я уже с женой и детьми жил в Астрахани. А с 1967 года в городе Севастополе.
Теперь о том, как я поженился. Бабушку Любу (свою жену) я впервые увидел в 1959 году, тогда ей было 14 лет. Дело было так: продавщица закрыла магазин, но ради покупательницы снова открыла, разговорились – узнав, что покупательница, это учительница, продавщица попросила подтянуть ее дочку по школьным предметам. Я по пути в Астрахань заехал в Кропоткин и впервые увидел будущую жену. Через 4 года тетушка Женя и тетушка Дуся решили женить меня на Любе. Ее отец был против, но его уговорили. Сразу после загса мы уехали в Астраханскую область, где я стал бригадиром неводной бригады. А бабушку Люба – рыбачкой в моей бригаде. Она беспричинно плакала, я старался ей угодить и выполнял ее прихоти. Она стала мною командовать, за что ее прозвали бригадиркой над бригадиром.