Несмотря на десятилетия достижений в исследовании сновидений, относительно мало известно о том, как образуются сны и какие факторы предсказывают их содержание и эмоциональный тонус.
Одной из наиболее широко изученных моделей содержания сновидений является гипотеза непрерывности сновидений, которая утверждает, что сны, как правило, непрерывны с текущими мыслями, проблемами и существенными переживаниями человека.
Хотя большая часть проделанных исследований помогла уточнить понимание того, какие аспекты бодрствующей части жизни (например, повседневные действия, текущие проблемы, учебные задачи, стрессовые переживания, психологическое благополучие) наиболее вероятно будут отражены или воплощены в различных аспектах снов людей, попытки определить факторы, объясняющие индивидуальные различия в интенсивности, дали смешанные результаты.
Учитывая, что эмоции присутствуют в подавляющем большинстве отчетов о сновидениях и что некоторые теоретики считают, что аффект играет ключевую роль в структурировании содержания сновидений, объясняя, почему люди испытывают негативные окрашенные сны в одни ночи и позитивно настроенные сны в другие, имеют первостепенное значение.
Среди наиболее изученных факторов, предположительно влияющих на валентность снов - стресс, черты характера или личностные характеристики, история травматических переживаний и психологическое благополучие.
Аналогичным образом, одна нейрокогнитивная модель производства повседневного сна предполагает, что вариации частоты и интенсивности негативных эмоций во сне частично определяются
аффективной нагрузкой или ежедневными вариациями эмоционального стресса. И что связь между содержанием сновидений и стресс варьируются в зависимости от аффекта дистресса или склонности испытывать грустные эмоции.
Многие из факторов, которые предсказывают опыт негативных снов, включая историю травм и психопатологию, были связаны с нарушениями сновидений. Точно так же другие диспозиционные черты, такие как граничная тонкость
(используется для описания особо чувствительных и уязвимых людей, склонных к смешению мыслей, образов и чувств) и черты тревоги также коррелируют с показателями содержания негативного сна, включая частоту плохих снов и ночных кошмаров.
Таким образом, аффект дистресса может рассматриваться как охватывающий ряд факторов, которые, влияют на сновидения, включая историю травм, тревогу по чертам характера и граничную тонкость.
Было изучено взаимосвязь между признаком бодрствования и переменными состояния, и влиянием сновидений, протестировав многоуровневые модели с целью предсказать аффективную валентность повседневных снов людей.
Результаты показали, что ежедневные измерения испытываемого стресса, взятые из неклинической выборки взрослых, не предсказывают эмоциональную валентность снов, пережитую той же ночью или сразу после нее.
В целом, эти результаты противоречат предыдущим результатам, показывающим, что переменные состояния являются лучшими предикторами частоты дисфорического сна, чем диспозиционные черты, и что ежедневный стресс или настроение взаимодействуют с переменными чертами, чтобы предсказать кошмары.
Обращаясь к конструкции аффективной нагрузки, исследование не нашло
доказательств, подтверждающих идею о том, что ежедневные вариации воспринимаемого стресса связаны с временными вариациями аффекта сна во сне.
В итоге, результаты показали, что характерная тревожность, а не повседневные уровни воспринимаемого стресса, предсказывают аффективный тон сновидений.